М. Измайловская. Вышла, огляделась / хм… когда-то здесь была по ошибке/. Сразу поняла, что магазина который мне нужен не найду. Хотелось повернуть направо в парк, но добросовестно потопала налево, к домам и противным трамвайным линиям. Купила сникерс, метров двести плелась в одном направлении, и повернула назад. Все равно искать без толку, я никогда ничего не могу найти в новом районе. Спрашивается, зачем вообще ехала? Не знаю. Просто. Снова поднялась на мост и уже пошла в парк. Давно хотела там побывать, но как обычно водится – нет время.
Не умею описывать всю эту природу, было красиво /ммм стандартное слово «красиво», но так и было - красиво./ И чувствовалась свобода. Доставало одно – везде люди.
Села под дерево перед прудом и стала читать. Боже, вот это время... Жаль, что из-за скудности языка не возможно описать чувства... что-то вроде упоения. Не знаю, сколько так просидела. Стала замерзать.
Заложила страничку желтым в крапинку листиком ивы, одела куртку, застегнула до верху, пошла обратно. Невыносимо не хотелось уходить. Солнце еще грело. Телефон. Раздражение. Забыла выключить. Вспомнила, что отключит не могу, жду звонка брата.
Метро. Тепло.
М. Орехово. Вышла, огляделась /хм… я здесь каждый день и ужасно не хочется домой/ Ужасно не хочется домой! «Царицыно» - да, точно пойду туда. Красиво, но эта красота наведенная руками человека. Искусственная, а значит подделка. Но лучше здесь, чем домой… Телефон. Опять раздражение. Опять не брат /а может выключить к черту… не могу./ Повернула по какой-то аппендицитной дорожке к четырем пустым скамейкам. Уселась по-турецки, стала читать. Сумерки. Опять холодно, чувствовалось, что заболеваю…. знобит. Но только не домой…
_______________________________________________________
Из прочитанного:

« …Такая точка зрения (или «мировоззрение», если говорить масштабнее) вызрела во мне, когда я был подростком. Так же, как строитель, кладет кирпич за кирпичом по туго натянутой бечевке, я выстроил в себе эту жизненную философию. Мне помогала не логика, а скорее – опыт. Не мышление, а практика. Но оказалось, что объяснить окружающим свой взгляд на вещи так, чтобы они тебя поняли, - совсем не простое дело: разные ситуации в жизни помогали мне это хорошо усвоить.
Скорее всего, именно из-за этого случилось так, что с какого-то момента в юности я начал проводить невидимую границу между собой и другими людьми. Кто бы ни был передо мной, я сохранял определенную дистанцию и отслеживал, как ведет себя другой человек, - лишь бы только он не смог ко мне приблизиться. Моя душа могла захлебнуться от чувств к этому миру, но их вызывали только книги и музыка. Что говорить – я был одиноким человеком.»

«Иногда на меня обрушивается такая тоска, такая беспомощность – будто разваливается вся конструкция мира: правила, устои, ориентиры – раз! - и перестают существовать. Рвутся узы земного притяжения, и мою одинокую фигуру уносит во мрак космического пространства. А я даже не знаю куда лечу.
-Как потерявшийся спутник?
-Да, пожалуй.»