Гладиатором быть просто: у тебя есть враг, есть цель - убить его, есть надежда - прожить еще один день. Я гладиатор. Я хороший гладиатор - уже много крови я пролил на этой арене, в угоду толпе. Меня приветствовали стоя, меня засыпали цветами. Все блага жизни были доступны мне - хорошая пища, вино, женщины… Все, кроме свободы. И в очередной раз я должен выйти на песок арены, чтобы порадовать публику и снова доказать, что я стою жизни. Я набрал полные легкие воздуха, ненадолго задержал дыхание, чтобы унять неприятную дрожь в пальцах, потом резко выдохнул, поудобнее взялся за рукоять длинного меча и вышел на освещенную площадку.
Мой противник, еще совсем мальчонка, держался настороженно. Из одежды на нем болталась только повязка на бедрах, да легкие сандалии, шнурки которых поднимались почти до колен, прикрывали ступни. Вооружен он был так же неброско - короткий меч да небольших размеров щит. Я невесело усмехнулся, и моя усмешка ужасом отразилась на его лице - видимо, ему сказали, с кем будет происходить его сражение.
Толпа взревела, когда мы шагнули друг к другу. Я вдруг заметил, что мальчонка то мой не так плох, как показалось вначале. Сейчас в его взгляде не было растерянности, весь его вид выражал решимость и сосредоточенность. Остановившись в паре шагов, мы начали кружиться - перемещаться вбок друг напротив друга, делая иногда пробные выпады и выискивая слабые места в обороне противника. Запоздало я отметил, что противник странно держит щит - обычно бойцы прикрывали им грудь, он же держал руку слегка на отлете. Сам он немного присел, выставив одну ногу в мою сторону и опираясь на вторую. С подобной тактикой я еще не встречался, поэтому не стал сразу рваться вперед, хоть с трибун и стали порой доноситься гневные выкрики - зрители требовали крови.
Момента, когда противник начал движение, я не уловил. Вот он стоит передо мной в своей странной позе, миг - и его меч просвистел всего в ладони от моего лица, спасло только тренированное тело, которое среагировало быстрее мозга, отшатнувшись назад. В ответ я наотмашь махнул своим клинком - не целясь, наудачу, лишь бы выиграть более удачную позицию. Удалось - противник немного сместился назад, а я, воспользовавшись неожиданным успехом, качнул тело вперед, на этот раз уже прицелившись мечом по выставленной вперед ноге. Резкий удар в голову отшвырнул меня, заставив кувыркнуться через голову. Еще раз кувыркнувшись назад, я резко вскочил и описал мечом вокруг себя сверкающую дугу - мне нужны были несколько мгновений, чтобы придти в себя и понять, что случилось. Этих мгновений мне дано не было - щит, которым мальчишка встретил мою сталь, зазвенел, отлетая, но клинок его летел мне прямо в горло. В последний момент я успел перехватить его руку и поднырнуть под нее, оказавшись за противником. Резко дернув его за кисть, я одновременно подставил ногу - мальчишка грохнулся всем своим небольшим весом на песок арены. Толпа взревела, но сейчас я меньше всего обращал на нее внимание. Сейчас мне предстояло убить человека. Человека, виноватого лишь в том, что он хотел жить.
Я занес меч, чтобы по обычаю отрубить ему голову, когда наши взгляды встретились. В этом взгляде не было страха, не было просьб о пощаде, я видел лишь отблески азарта, постепенно гаснущие. Рука моя уже начала двигаться вниз, когда я уловил необычный звук - треск и рычание. Кинув быстрый взгляд в сторону источника, я едва успел увести удар - в центре арены стояла клетка с тиграми, в которой они смогли выломать один из прутьев, и теперь по одному выходили на песок. Трибуны замерли. В наступившей тишине было отчетливо слышно зловещее рычание хищников, да хриплое дыхание моего противника. Стражники не торопились выходить к нам - четыре тигра, полукольцом охватывающие нас, явно не вдохновляли их на подвиги. Решение пришло моментально. Снова взглянув на упавшего мальчишку, я протянул ему руку и с удовлетворением заметил, что погасшая было в его глазах искра азарта снова начала разгораться. Рывком поднявшись, он кивком поблагодарил меня и подобрал отлетевший щит. Внимательно присмотревшись, я заметил на щите кровь и машинально провел пальцами по своему лицу. На пальцах осталась кровь - вот значит, чем он умудрился меня огреть. Звери подходили все ближе и ближе, хвосты их судорожно подрагивали в предвкушении легкой добычи. Шансов не было. Оставалась лишь надежда.
В нескольких шагах от меня в песок ударился щит - один из стражников, решил помочь. Довольно осклабившись, я подобрал подарок и повернулся к бывшему своему врагу. Он кивнул мне, и развернулся спиной, полностью переключившись на подбирающихся зверей. Мысленно обратившись к своим богам, я начал просить сил у них, чтобы выйти из этой схватки живым, но небеса снова остались глухи к моим мольбам. Значит, снова придется рассчитывать только на себя.
Звери атаковали одновременно со всех сторон. Мы, прижатые друг к другу, были очень ограничены в маневре, но это не помешало мне отсечь лапу одной киске, опрометчиво решившей меня потрогать. Раненое животное с воем отскочило, но вой его остальные восприняли как сигнал - резкий толчок в спину, от которого я полетел лицом в песок, дал понять, что у моего товарища по несчастью появились большие проблемы. Так и было - один из зверей сбил легкого мальчишку с ног, полностью игнорируя его попытки отмахнуться, и теперь, оскалившись, собирался вцепиться парню в глотку. На мгновение застыв, я кожей почувствовал движение за спиной, и в следующий момент когти вонзились мне в ногу, разрывая кожу и мышцы, опрокидывая на землю. Мечом замахнуться я не мог, но у меня оставался щит стражника! Вложив все силы в замах, я ударил зверя ребром щита, окованным сталью. Раздавшийся хруст костей не мог не обрадовать - большая и красивая кошка рухнула на землю, как подкошенная, придавливая меня собой. Краем глаза я успел заметить, что парнишка умудрился скинуть с себя зверюгу, и теперь, выставив перед собой меч, отступал в мою сторону. С трудом сдвинув тушу с себя, я попробовал подняться, но волна адской боли захлестнула мозг, и я на несколько мгновений ослеп - кровавая пелена перед глазами развеивалась очень неохотно.
Чья-то рука схватила меня под руку и помогла встать. Проморгавшись и стерев с лица слезы боли, я оперся на щит, стараясь не нагружать покалеченную ногу, второй рукой поднял меч. Мой напарник выглядел не лучшим образом - кожа на груди была рассечена в нескольких местах, лицо представляло собой окровавленную маску, один глаз подозрительно опух, но второй смотрел весело и, что самое главное, в нем не было страха. Вот псих, подумалось, его сейчас есть будут, а он радуется. Парень указал на лежащего зверя и радостно что-то прокричал на своем языке, после чего снова повернулся лицом к оставшимся тиграм - брюхо одного из них из снежно-белого стало красно-бурым, шел он прихрамывая и поминутно покачивая головой. Из пастей обоих зверей хлопьями падала слюна, они явно обезумели от запаха крови. Внезапно первый из тигров слегка присел и прыгнул, но встретил не мягкую и податливую добычу, а два стальных клинка - мой меч вошел ему прямо в пасть, клинок напарника - в грудину. По инерции туша проехалась несколько шагов, но вместе с ней уехало и наше оружие - оно завязло в плоти и костях сраженного зверя. Переглянувшись с парнем, мы обернулись к единственному боеспособному зверю - покалеченный в счет не шел, сейчас он лежал неподалеку от клетки, пытаясь зализать обрубок лапы - когда новый шум привлек всеобщее внимание: на арену стройной колонной выходил десяток стражников-копейщиков. Тигр приостановился, мы же, ободренные, выпрямились и уже победно осматривали трибуны, начавшие понемногу оживать.
Этот бой принес нам большее, чем мы могли ожидать - этот бой принес нам свободу. Императору понравилась схватка, да и толпа пришла в такой неописуемый восторг, что даже не стала обращать внимания на то, что изначально должен был остаться один выживший. Расставались мы с моим недавним врагом уже как братья - пускай мы не понимали слов друг друга, но, в сущности, мы и были братьями. Братьями по оружию. Ведь мы - гладиаторы, мы деремся только ради надежды, надежды прожить еще один день.