"Заиндевело, завьюжило, закидало заимки ледянистым крошевом. Птицы - воронье, галки и воробьи все кружили над избой, будто высматривали что-то. Пахом выпростал руку из-под дохи и попытался нащупать папиросы. Не вышло. Тогда он с хрустом поднялся, прошаркал в клеть и запустил в бадью крючковатый желтый палец. Он наткнулся на ледяную корку.
-Эка... - промычал Пахом, выходя на двор, и с шумом помочился прямо на избу.
- Елда тебе в веко! - вдруг послышался дребезжащий голос Макара - хромого.
Друзья обнялись и пошли в избу, где еще с Покрова у Пахома стояла бутыль белой, ядреной, компостной браги и лежала мороженая свекла - турнепс...."

- Блядь, какая хуйня! - завизжал модный продюссер Илья Килоимовский и яростно отбросил от себя мятые листки. Белые прямоугольники А4 с надписью "Сказ о Пахоме. Телесериал" разлетелись по коридорам Останкино.

Илья побежал в сторону лифтов, задевая всех полами апельсинового пальто от Kenzo. Уже в лифте отдышался и достал из кармана следующую стопку бумаги.

"Марфа разлеглась на печи, выпростав груди из под тряпицы. она вся была похожа на огромной кусок белой квашни..."

Прочитав первую фразу, Илья с шумом блеванул на пол. На канале продолжалась кампания за внедрение национальной идеи.