7. Жизненные и творческие принципы М. Булгакова.
Элементы "антиутопии" в его творчестве. (Анализ произведений "Роковые яйца" и "Собачье сердце".)

Вся проза Булгакова заставляет вспоминать гоголевскую формулу: "человек такое дивное существо, что никогда не может исчислить вдруг всех его достоинств, и чем более всматриваешься, тем более является новых особенностей, и описание их было бы бесконечно"
Михаил Афанасьевич Булгаков -- художник необыкновенно правдивый и чуткий. Нам, кажется, он видел далеко вперед, предчувствуя все несчастья государства, которое складывалось на его глазах.

Сатирическая повесть “Собачье сердце”-- глубокое философское произведение, если вдуматься серьезно в его содержание. Профессор Филипп Филиппович вообразил себя сродни Богу, он преобразует земное существо одно в другое, из милого и ласкового пса сотворил “двуногое чудовище” без всякого понятия о чести, совести, признательности. Благодаря Полиграфу Полиграфовичу Шарикову вся жизнь профессора Преображенского встала с ног на голову. Шариков, вообразив себя человеком, вносит в размеренную и спокойную жизнь профессора дискомфорт. Он требует от “папаши” положенной ему жилплощади, предъявляя документы “жилищного товарищества”. Приобретя человеческий облик, Шариков даже понятия не имеет о правилах поведения в обществе. Он во всем копирует своего “наставника и учителя” Швондера. Здесь Булгаков дает волю своей сатире, издеваясь над тупостью и высмеивая ограниченность новой власти. “В спальне принимать пищу,-- заговорил он немного придушенным голосом,-- в смотровой читать, в приемной одеваться, оперировать в комнате прислуги, а в столовой осматривать?! Очень возможно, что Айседора Дункан так и делает. Может быть, она в кабинете обедает, а кроликов режет в ванной. Может быть. Но я не Айседора Дункан!!! -- вдруг рявкнул он, и багровость его стала желтой.-- Я буду обедать в столовой, а оперировать в операционной! -- говорил профессор”.

Незначительные, никчемные людишки, волей случая получившие власть, начинают издеваться над серьезными людьми, портят им жизнь.

Так постепенно из объекта сатиры профессор Преображенский становится обличителем царящего вокруг хаоса. Он говорит, что разруха оттого, что вместо работы люди поют. Если он вместо операций начнет петь, у него тоже начнется в квартире разруха. Профессор уверен, что, если люди будут заниматься своими делами, никакой разрухи не будет. Главная разруха в головах людей, уверен Филипп Филиппович.

Свою ошибку профессор исправляет, “переделывая” Шарикова в Шарика. Швондеру и его компании он объясняет:

-- Наука еще не знает способа обращать зверей в людей. Вот я попробовал, да только неудачно, как видите. Поговорил и начал обращаться в первобытное состояние. Атавизм!

Да, это острая сатира на социалистическое общество, в котором утверждалось право “каждой кухарки управлять государством”. Долгие годы имя М. А. Булгакова и его произведения оставались под запретом. Но любая “тайна” когда-то становится явью. Так и наступило время, когда мы свободно читаем произведения Булгакова, поражаемся его гениальному предвиденью, смеемся вместе с писателем, но смех этот не веселый и беззаботный, а суровый и бичующий пороки, помогающий обрести истину.
Применительно к М.А.Булгакову точными являются оценки Б.Соколова: «…есть очень точная формула булгаковского творчества - его жизненным опытом становилось то, что он читал. Даже события реальной жизни, совершавшиеся на его глазах, Булгаков впоследствии пропускал сквозь призму литературной традиции, а старые литературные образы преображались и начинали новую жизнь в булгаковских произведениях, освещенные новым светом его гения». [6,52] И большую часть этих традиционных литературных образов произведений М.А.Булгакова на наш взгляд составляют именно гоголевские образы.

"Роковые яйца"

Красный луч жизни, открытый Персиковым, символизирует социалистическую революцию в России, навсегда отождествленную в истории с красным цветом, с противостоянием красных и белых в недавно завершившейся войне. Красный луч олицетворяет разбуженную революцией энергию народов.Но катастрофа, которая происходит в повести из-за небрежного обращения с лучами жизни, предупреждает и о возможной трагической судьбе социалистического эксперимента в России.

"Собачье сердце"

В "Собачьем сердце" выясняется, что на уровне отдельной личности идеалы революции оказались низведены до грубого уравнительства всех и вся, которое господствует в сознании Шарикова. Именно безграмотные Шариковы оказались идеально приспособлены к жизни, именно они формируют новое чиновничество, становятся послушными винтиками административного механизма, осуществляют власть.


8. Особый язык, особый герой рассказов М. Зощенко. Анализ одного рассказа.

Я взял если не типичного
обывателя, то во всяком
случае, человека, которого
можно найти во множестве.
М.Зощенко

Среди мастеров советской сатиры и юмора особое место принадлежит
Михаилу Зощенко(1895-1958). Его произведения до сих пор пользуются
вниманием у читателя. После смерти писателя его рассказы, фельетоны,
повести, комедии издавались около двадцати раз тиражом в несколько
миллионов экземпляров.
Михаил Зощенко довел до совершенства манеру комического сказа,
имевшего богатые традиции в русской литературе. Им создан оригинальный
стиль - лирико-иронического повествования в рассказах 20х-30х гг. и цикле
«Сентиментальных повестей».
Рано вознесенный на вершину литературной славы, испытавший в середине
20х гг. невиданный успех у широчайшей читательской массы, Зощенко затем не
сумел поспеть за стремительным ходом истории и, несмотря на непрестанные
поиски и серьезную творческую эволюцию, пришедшуюся как раз на 30е гг., так
и не удержал завоеванных высот.
М.Зощенко вместе с такими видными сатириками и юмористами 20х гг.,
как Вяч.Шишков, В.Катаев, М.Кольцов, А.Зорич, находился у истоков советской
сатирико-юмористической прозы. Именно он выступил создателем оригинальной
комической новеллы, продолжившей в новых исторических условиях традиции
И.Горбунова, Лескова, раннего Чехова.
В творчестве Зощенко можно выделить три основных этапа. Первый
приходится на 20е гг.- период расцвета таланта писателя, оттачивавшего перо
обличителя общественных пороков в таких популярных журналах как «Бегемот»,
«Бузотер», «Красный ворон», «Ревизор», «Чудак», «Смехач». В это время
происходит становление и кристаллизация зощенковской новеллы и повести.
В 30е гг. Зощенко работает преимущественно в области крупных
прозаических и драматических жанров, пытается найти пути к «Оптимистической
сатире»(«Возвращенная молодость»- 1933, «История одной жизни» -1934,
«Голубая книга» -1935). Искусство Зощенко- новеллиста также претерпевает в
эти годы значительные перемены(цикл детских рассказов и рассказов для детей
о Ленине).
Заключительный период творчества писателя, отмеченный определенным
спадом в разработке комических тем, приходится на военные и послевоенные
годы. Ошибки М.Зощенко тех лет были подвергнуты критике в постановлении ЦК
ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград»(1946).

одводя итог о комическом образе героя-обывателя в сатирических
рассказах Зощенко, следует сказать, что герой Зощенко- образ собирательный.
Очень точную оценку ему дал И.Сац: «…Тот причудливый мирок, который
изображает Зощенко, вовсе не состоит из одних только мелких честолюбцев и
корыстолюбцев, грубиянов, лентяев, эгоистов и т.д.- среди его населения
есть и совсем другой человеческий тип. Это хорошие, по существу, люди,
обезличенные долгой жизнью в унизительных условиях. Чем нехорош человек,
который «не любит аристократок», или рабочий, устраивающий скандал потому,
что ему померещилось, будто его презирают за рабочий костюм, и еще многие
другие? Все они хорошие люди, но их держат в плену узкие, косные
представления и жизненные навыки, навязанные им старым обществом».1
В том и состояла особенность зощенковской типизации, что и типичный
обыватель, и не совсем типичный, существующий «во множестве» и успешно
«переплавляемый» эпохой,- оба в равной мере оказывались непосредственными
героями произведений Зощенко и дали материал для создания образа героя-
рассказчика. Так среди густонаселенного мира рвачей, склочников, ханжей,
грубиянов оказался и просто недалекий, не очень грамотный и все еще
находящийся в плену старых привычек, но по существу своему совсем не плохой
человек.
«Я не хочу сказать, у нас все мещане и все жулики и все собственники.
Я хочу сказать, что почти в каждом из нас имеется еще та или другая черта,
тот или другой инстинкт мещанина и собственника. И в этом нет ничего
удивительного, это совершенно естественно. Это накапливалось столетиями.
Сразу не бывает перерождения, и борьба с этим, по моему мнению, нужней и
почетней, чем, скажем, акварельными красками описывать почти что выдуманных
людей из будущего столетия».1

О своем герое сам Зощенко говорил: «Я выдумываю тип. Я наделяю его
всеми качествами мещанина, собственника, стяжателя, рвача. Я наделяю его
теми качествами, которые рассеяны в том или другом виде в нас самих. И
тогда этот эффект получается правильный. Тогда получается собирательный
тип».2

…тип собирательный и…комический…

9. Символизм как новое искусство, "новая религия", литературная школа.
Хронологияю Три составляющих символизма.

Символизм, как явление в литературе и искусстве впервые появился во Франции в последней четверти XIX века, и получил распространение во многих странах Западной Европы. В культурной жизни Российской Империи это явление заняло своё место в конце XIX века. Существуют два мнения относительно источников зарождения символизма в России: ряд исследователей доказывают, что в русской литературе и искусстве символизм был лишь продолжением общеевропейских культурных тенденций, другие же склоняются к мнению о том, что русский символизм имел прочные корни у себя на родине. Необходимо отметить, что существуют веские доказательства в пользу обеих версий. Рубеж XIX—XX веков был для России временем больших перемен в экономической, политической и социальной сферах. Всё это не могло не затронуть и культурную жизнь. Символизм зарождался в атмосфере нарастающей неоднородности общества, и сам был неоднороден. Началом русского символизма считается момент, когда Мережковский

Дмитрий Мережковский. Портрет работы Ильи Репина

опубликовал свою статью «О причинах упадка и о новых течениях в современной русской литературе», прочитанной им в Санкт-Петербурге в декабре 1892. Но, несмотря на это, декаданс существовал в литературе и до этого, а будущие деятели символизма уже начали выступать со своим творчеством в литературных изданиях того времени. В это время творческая интеллигенция Петербурга и Москвы начала понимать всю бесперспективность народнической поэзии[1], и символизм с первых же дней позиционировал себя на совершенно других принципах. В 1893 году увидел свет первый сборник стихов Д. С. Мережковского —— «Символы». А вскоре, в журнале «Северный вестник», вокруг которого тогда группировались такие яркие представители нового искусства Северной столицы, как З. Н. Гиппиус,

Зинаида Гиппиус. Портрет работы Льва Бакста

Ф. К. Сологуб, был опубликован первый и один из лучших романов Д. С. Мережковского —— «Юлиан отступник». В это же время в Москве разворачивает свою деятельность В. Я. Брюсов: будучи выходцем из купеческой среды, он быстро улавливает перспективы новой литературы, и организовывает исключительно символистское издательство «Скорпион», которое выпустило несколько книг переводов французских символистов[2], начало выпуска альманаха «Русские символисты»[3], а позже стало издавать один из известнейших символистских журналов —— «Весы»[4]. Вокруг этого издательства начинают группироваться московские символисты К. Д. Бальмонт,

Константин Бальмонт. Портрет работы Валентина Серова

Ю. К. Балтрушайтис, В. Ф. Ходасевич, кроме того, здесь печатались М. А. Волошин

Макс Волошин. Портрет работы Бориса Кустодиева

(корреспондент журнала), А. М. Добролюбов[5], В. В. Гиппиус[6], И. И. Коневской[7]. Таким образом, складывалось две группы состоявших из т. н. старших символистов: петербургская была представлена Минским, Мережковским, Гиппиус и др., связавшими искусство с богоискательскими идеями. Эти писатели демонстративно отказывались от эволюционных традиций русской литературы и провозглашали её новые принципы; московская, представленная Брюсовым, Бальмонтом и др., и заявившая о себе во второй половине 90-ых годов XIX века. Они рассматривали новое направление, как исключительно литературное явление. Этим поэтам было свойственно импрессионистское восприятие жизни и стремление к чисто художественному исполнению поэзии.

В начале 1900-ых годов на литературной арене начинают появляться так называемые младосимволисты. Молодые поэты такие как А. А. Блок, А. Белый,Вяч. И. Иванов и др. выступали с философским божественным пониманием мира в духе В. С. Соловьева.

Андрей Белый. Портрет работы Льва Бакста

Вячеслав Иванов. Портрет работы Константина Сомова

Именно в начале века наблюдается расцвет символизма как течения в литературе и искусстве. Петербургские символисты начинают сотрудничать с художественным журналом «Мир искусства», который под руководством С. П. Дягилева становится не только ярчайшим журналом об искусстве в России, но и мощнейшим средством продвижения русской культуры в Европе посредством организации международных выставок и публикации репродукций произведений русского искусства в европейской прессе. Этот журнал базировался на творчестве основопооложников —— группы молодых художников: А. Бенуа, Л. Бакста, М. Добужинского. Кроме названных с этим журналом в разное время сотрудничали В. Борисов-Мусатов, М. Врубель и другие. В это же время Вячеслав Иванов устраивает ставший впоследствии известнейшим салон — «среды» в «Башне»[8], своей квартире в круглом выступе дома на Таврической, 25. Уют и гостеприимство, поддерживаемые хозяйкой, Лидией Зиновьевой-Аннибал, преломлялись в некоей академичности, строгости хозяина, Вячеслава Иванова, в результате чего центр символизма как течения снова переместился в столицу, а вскоре, в той или иной связи с этим явлением культурной жизни Санкт-Петербурга начали появляться и новые литературные течения, такие как, например акмеизм, футуризм и др., будущие представители которых прочитали здесь свои первые стихи.

Символизм был всеобъемлющим явлением культуры, и охватывал не только литературу и изобразительное искусство, но и музыку. Основные мотивы этого течения просматриваются в творчестве таких выдающихся композиторов как Александр Скрябин, Игорь Стравинский и др.

Каждый ныне известный представитель символистского течения имел свой путь к нему, и творчество всех символистов не всегда можно объединить какой-то одной характерной чертой. В своём творчестве символисты стремились к созданию сложной, ассоциативной метафоры, абстрактной и иррациональной. Это желание «того, чего нет на свете» у Гиппиус, «звонко-звучная тишина» у Брюсова, «И светлых глаз темна мятежность» у Вяч. Иванова, «бездна разорванной в клочья лазури» у Блока, «сухие пустыни позора» у А. Белого. Символисты определяли понятие «символ» как тот знак который соединяет две реальности, два мира —— земного и небесного, и связь эта устанавливается только чувствами, интуитивно, иррационально. Брюсов называл символизм «поэзией намеков». Белый подходил к этому явлению более широко: он воспринимал символизм как modus cogitandi (образ мышления) и как modus vivendi (образ жизни), и этому посвятил ряд статей, которые впоследствии были включены в книгу [«Символизм как миропонимание»]. Представители этого течения считали, что только искусство помогает достичь идеалов, приобщиться к царству души. Роль поэта символиста они возводили к тому, что он творец новой жизни, пророк, он помогает создать нового человека. Миссию поэта символисты считали самой высокой на земле, так как искусство для них было выше всех сфер человеческой жизни.

Речь об упадке символизма как единого течения зашла в 1910 году. Все его представители продолжали плодотворно трудиться, творить, но примерно с этого времени их пути, в том числе и творческие, начали расходиться: они стали больше ориентироваться на собственное творчество. Но это не стало смертью символизма, как предполагали многие. Символизм оказал огромное воздействие на литературу и искусство последующих поколений, и заложил множество творческих традиций которым следуют и по сей день.