В детстве я верила, что прекрасные принцы существуют. Даже не верила, а знала, была твердо уверена, что они есть и один из них мой (Самый лучший, естественно). Сейчас я выросла, и вера ушла, но надежда осталась...
Когда я была маленькой девочкой, мы с родителями часто уезжали на юг. Они к морю, а меня сдавали на руки бабушке в Симферополе. Я не помню, когда я поняла, что я принцесса, но рецидивы нарциссизма случаются и поныне. А тогда я, королевская особа, сидела за столом, грустно ковыряла кашу из абрикосов, которые росли за окном, и думала: «Где же ты, мой принц, о, ми аморе! Приди, приди....» (ну, может и не совсем такими словами, но смысл передан верно). Т.к. вместо принца всегда приходила бабушка и спрашивала съела ли я кашу «а то не пойдешь с дедом гулять!», я решила действовать. Если принц не чешется, то надо найти его самой и заставить пасть ниц предо мной. Никогда мне не забыть выражения лица бабули, когда я ей заявила, что сегодня ночью она отправляется искать внучке принца, а то я больше никогда ничего не буду есть (дело было после ужина и это решение легко мне далось) и не буду спать! Я не знаю, что сразило бабушку больше – ультиматумы или мой приказной тон, которого раньше не было, но сделка была заключена: я, со своей стороны, была обязана выключить свет, закрыть глаза и спать; бабушка, в свою очередь, одеться и искать мне всю ночь принца на белом коне (пункт про коня был особо оговорен). Свою часть договора я выполнила безукоризненно. Бабуля, как я сейчас понимаю, схалтурила.
Как только я проснулась утром, то первой увидела бабушку. Она была при помаде и снимала обувь. «Нууууу.... Где он?» «Всю ночь искала, но не нашла ни одного прекрасного принца: один хромой, второй косой, а третий был без коня и валялся в кустах». Это я сейчас понимаю, что принцы из бабушкиного рассказа были всего лишь пьяными реалиями жизни города, но тогда мрачная действительность и перспективы меня расстроили.
С тех самых пор проблемы уложить меня спать в девять вечера без истерик и валидола не существовало. Я послушно шла спать, а бабушка демонстративно одевала свою колючую шерстяную кофту, обувалась и уходила в ночь. Пока я спала, она рыскала по окресностям в поисках моего идеала (ну или спала здоровым крепким сном в соседней комнате, вернувшись после короткой вечерней прогулки).
«Гиблое место,» - поставила я крест на Симферополе, когда через неделю, обнимая загорелых папу и маму, уезжала обратно в Москву.
Дома меня закрутили другие дела и заботы: кукольное королевство, подданные и балы в детском саду. Принца я больше не искала. Ну, во-первых, мама наотрез отказалась куда-то идти на ночь глядя, а во-вторых, у меня появился первый рыцарь сердца, который носил за мной игрушки, делился вафлями на полдник и регулярно получал варежкой по уху за то, что пытался совсем не по-рыцарски поцеловать меня в щечку. Вообщем, и без принца забот хватало.
Но я о нем не забывала. Где-то постоянно присутствовал его образ и улыбка, которые не давали мне забыть, что я – особа голубых кровей с честью, достоинством, гордостью и гонором, и должна дождаться его. Наверно я жду до сих пор. Уже не верю, но продолжаю ждать.
Ведь есть же у нас гадкие утята, волки в овечьей шкуре, добрые феи, злые колдуньи и страна дураков.
И если есть принцесса, то почему не может быть принца?