В колонках играет - Слот – 7 звонков
Настроение сейчас - От чёрной меланхолии до беззвучных криков к небу

На таймере 01:10. Сижу ночью на работе. Жарко до невозможности – уже почти неделю продолжается это пекло; даже вечером столбик термометра не опускается ниже 30. А днём, так вообще – до 45 в тени. Жесть. Уже по пятому кругу пускаю одну и ту же песню…Медленно схожу с ума….
Жарко….И горько….Больно…

Настя, ангел мой, любимая моя, тебя сейчас нет рядом. Мне больно. Пантера, Валерия, Диман, вы далеко и мне горько. Где вы люди?
Люди не тени, люди как окна. Я вошёл в зеркальную комнату и разбил руки в кровь, о её осколки. Багровые капли застилают глаза, проникают внутрь и раздирают грудь, скребясь о сердце. Я смотрю на осколки и кричу, но в ответ слышу лишь тихий звон своего плача.
Высыхает вода моих детских слёз – поёт Тиона. Но моей и не было. Её забрал позавчерашний день. Мой личный мир утратил целость. В моём доме стало меньше света; люди – окна, но не все светят во тьме. Есть настоящие друзья, пусть даже за стеклом расстояния. У каждого человека есть свой личный мирок, в который он допускает очень немногих – только любимого человека и немногих настоящих друзей. И у меня потухло одно из этих окон.
Я думаю…Думаю о дружбе между парнем и девушкой, о настоящей дружбе до степени побратимства. Это не любовь, это другое. Различное своим счастьем и одинаковое болью разрыва. Девушка становиться как сестра тебе, и ты раскрываешься перед ней не утаивая абсолютно ничего. Она раскрывается в ответ. Вы делитесь всем, даже болью. Но она не выдерживает своей… И ты не в силах её помочь, ведь твоя названная сестра в той же мере мастер слова, что и ты. И расстояние не даёт власти действию.
Жизнь – дом, люди – окна наружу, комната – ты сам. А на улице – ночь повседневности. За вторым окном живёт Валерия, далёкая и родная. Мне не достичь её сейчас своим криком. А за первым – Пантера. Самая первая, давшая мне понять, что пепел не снег; скорбь не песня и что закрываясь от мира можно только умереть в себе. Она протянула мне руку над пропастью. И взяв её, посмотрев на её счастье я нашёл своё – не с ней; она только подруга, но выше чем все остальные люди.
Хочется завыть, хочется кричать до блевоты. Ведь позавчера в одном из моих окон потух свет. У меня три сестры, и одна из них не выдержала урагана по имени жизнь. Ветер согнул её и она решила отрешиться от всего, порвав все нити моста над боль рекой. Да, это помогает. Можно забыть про всё и всех, отринув всё прошлое. И я не виню её за мою боль. Но мне от этого не легче.
Мне больно. Позавчера, мне кажется, я потерял одну из своих сестёр. И когда я пришёл домой, Настя сразу поняла насколько мне плохо. И соль на моих губах заставила утихнуть гнев на её. Она сказала – иди ко мне. И её плечо пропиталось жгучей влагой моих глаз. Я обнял её и прошептал – Как же хорошо, что ты есть у меня, я так люблю тебя…И мы тихо сидели до утра, не разнимая сомкнутых ладоней. Моя голова лежала у неё на коленях, она нежно гладила меня по волосам а я, прикрыв глаза тихо шептал какую-то чушь. Но мне стало легче, я забыл о боли.
Вот только сейчас её нет рядом. Мои сёстры далеко. Мой друг, ставший братом ничуть не ближе…И я один. Одиночество вернуло боль и в груди рождаются гимны волка. Строчки бегут по экрану, а по мыслям бежит тьма. Голос Тионы рвёт мне душу. И я не знаю, что мне делать. Я раздавил рукой кружку кофе, но кровь и обжигающее чёрное не отстранило осколков разбитого зеркала.
Я жду рассвета на дне…