Это цитата сообщения Копенгаген Оригинальное сообщение

Я ждала друга.
В скверике напротив Лубянки - там еще Детский мир сбоку.
Лето пока уходить не торопилось, хотя ветер уже рассказывал ветвям об осени. Ветви недовольно шумели и раскачивались, стараясь ветер прогнать; но мне он был нужен: я уговаривала его поцеловать в нос того, кого так и не увижу никогда...
Я зажмурилась, пытаясь представить, что чувствуешь, когда ветер целует в нос; и открыла глаза, услышав шуршание газеты.

На соседней скамейке, подстелив газетку, устраивался пожилой дядечка.
Первым делом я заметила длинные волосы с сединой и грустно усмехнулась: отличительный знак некоего тайного ордена, да. И небольшая седоватая бородка присутствовала - а как же.
А потом к нему на руки взобрался один из голубей.
Это была любовь - никаких сомнений.
Голубь топтался по руке туда-сюда, иногда замирая, иногда пристально всматриваясь в глаза человека, и тогда я пугалась - а вдруг клюнет?
А дядечка что-то негромко приговаривал, легко и нежно поглаживая перышки.
Голубь позволял ему это, подставляя под чуткие пальцы то спинку, то бочок; и я могу поклясться, что ему это нравилось!
И глупой птице
необходима нежность...
Я отвернулась, чтобы прогнать внезапно навернувшиеся слезы; хорошо, что за очками не видно глаз...

Но меня неудержимо тянуло смотреть на эту парочку.
Из стайки голубей, разгуливающей возле скамеек, вдруг отделился один и тоже взлетел на руки дядечки. А тот, первый, затеял драку, стараясь прогнать непрошенного пришельца! Седовласый осторожно разнимал их, опять что-то приговаривая своему любимцу; но тот не успокоился, пока не согнал соперника с только ему принадлежавших рук.
Ах, как я его понимала...

На лавочке напротив нас разместились две девчушки с булочками.
Отломив кусочки, они начали бросать их голубям. И тут же к их лавочке отовсюду стали слетаться голуби и воробьи. Устроили возню, шум;хлопание крыльев, девчоночий смех...
Я взглянула на соседнюю лавочку - голубь оставался на руках человека, презрительно отвернувшись от шумной толпы своих собратьев.
Дядечка острожно вытянул руку, по-прежнему что-то приговаривая и кивая на лавочку напротив.
"Иди, покормись, а я подожду," - мне показалось, что я даже слышу эти слова.
Голубь, помедлив, взлетел, сразу пробился в середину стаи, ухватил крошку и тут же вернулся назад, к любимым рукам. Дядечка, улыбаясь, опять нежно погладил перья - и горькой была эта улыбка... А потом осторожно опустил птицу на землю и полез за сигаретами, проговорив что-то извиняющимся голосом.
Наверное, у них уже был разработан ритуал. Пока человек курил, птица разгуливала неподалеку, деловито что-то разыскивая на дорожке.
Вдруг она приблизилась ко мне.
Я замерла.
Мне безумно хотелось, чтобы она забралась на руки и ко мне.
Я даже дышать перестала, чтобы не спугнуть.
Голубь подошел совсем близко к моим ногам. Взглянул на меня внимательно и пристально, высматривая нечто, ведомое лишь ему одному. А затем, потеряв интерес, вернулся к своему повелителю.
Наверное, в этом седовласом было что-то, чего так недоставало мне...

Внимательный друг спросил меня, когда я уселась в машину:
- Что с тобой? У тебя такое лицо...
Что я могла ему ответить?
- Все нормально, - сказала я, закуривая и стараясь, чтобы руки не дрожали. - Все нормально.