Нонна-женщина кипящая вода.
Со смуглыми бумажными руками.
Запачканная волнами Кавказских горных лент,
Сидит на каменном пероне 
Своих недетских лет.
Стирает пяты о вольные просторы булыжных рек.
А ночью греет душу о ворчанье матери её холодных век.

Забытая Нонна - красавица с раскосыми слегка глазами,
Влюбленная в асфальтовые дали с юных лет,
Прислушивается к эху вестников железного молчанья.

Просиживая день за днем у ближних рек
Коленками на белом платье.Пальчонками хватает
Скользящих рыб за дышащие шаглы.
И раскрасневшись ловит в ленту
Тень прядей, разбросанных древесным ветром.

Кусачая тоска одолевает женщину прибоев,
Несносными слезами отравляя знойные мечтанья.
И всюду ночь,когда она одна гуляет
По вымышленным городам в холщевом фраке,
Разбавленная тихим светом красных фонарей
И едких вывесок неоновой рекламы.

В её серьёзных снах бродяга-
Мерзавец с яркою улыбкой,
Скитается по переулкам Конго и Зимбабве.
И голос у красавца плавный,
Слегка для Нонны он забавный.

Шатается с дырявыми карманами
По неосознанным дорогам.
И одурманенный вином и Богом,
Хватает звёзды в чистую ладонь,
И солнца выклевать кусочек хочет он.

Размазанные краснотою губы Нонны,
Чуть приоткрыты,пропуская воздух к
Пьяному бродяге,миллиону
Так и не раскрывшихся цветов.
А белые колени женщины прибоев
Покрыты мелкими рубцами от прогулок
В твердые,рассыпанные дали гор.

Оттуда,с высоты своей мечты,
Вылавливает Нонна талые морские корабли,
И мелкими булавками насаживает в небо.
А мерзкий парень из Зимбабве
Ночами собирает в сумку сны-корабли.

Выглядывает ранним утром она из-за двери
И жмурится от света ярких фиолетовых лучей.
Не зазвонит ночная трубка телефона.
И никогда не скажет слова Нонна.

Её немой язык понятен лишь бродяге.
Стучит кулак по рюшам белого платья,
Что плавно парашютом в небе летит,
Как жирная,прозрачная  медуза в Тихом океане.

Но с каждым новым сном
Всё ближе женщина Кавказских каменных морей
К любимому бродяге из Зимбабве.
Сидит с ним при свете ярких фонарей
И красит пламенные губы
Яркой красной маминой помадой.

И щелкнув языком о зубы,начинает:
"О..знаешь как приходится на долю..
Вязать часами теплые дороги
Бессмысленных ковров к дверям Богов.
Ты мне скажи,ты моешь щёки.
Чтоб не пылали от терзаний тела
В долгом знание молчанья снов?"

Мерзавец с гладкой кожей отвечает,
Проводит медленной рукой
По черным локонам затихшей Нонны:
"Когда остриженный как мальчик я бежал из дома,
В холодной памяти остались лишь сады,
Где нету спелых вишен,а только белые цветы
С минутами теряют лепестки.
Я помню папин Кадилак
И мамин запах суеты..
Но я хотел совсем другого,
Пока мой брат играл с другими в Казанову.

Мои худые ноги несли меня,куда могли,
Всё дальше от родной земли.
Так много мест,так много женщин
Стонали в моих беспамятных объятьях:
Они хотели,чтобы я не уходил.
Но не сиделось мне на месте,
Я странствовал по миру в поисках тебя.
Мои дырявые карманы часто так роняли
Твои цепочки,ленты из туманных снов,
Где ты,потягиваясь,просыпалась
И еле открывала бусины-глаза.
Ресницами мне щекотала шею
И гладила усталого меня.

Так много тратил,так много видел и
Ощущал в своей немытой голове.
Я нервничал,когда не снилась мне твоя
Смуглая,сгибающая пальчики рука;
И красил губы красным,
Будто ты,сойдя с ума,меня расцеловала..
О,Нонна,где искать тебя?Где твои края?
Куда приехать и забрать чудесную тебя?"

И скулы сильного бродяги задрожали
От нервного переживанья.А она,
Одетая в прекрасное зеленое покрывало,
Опустила ноги в лужу,поерзала на месте,
Промычала что-то про стужу
И резко встала спиной к бордюру.

"Ты знаешь я неграмотная леди,
И я не знаю точно места,где живу
Но мама говорила детям,что мы живём
В душе прекрасного Кавказа,
Там,где растет любовь к нему.
Что эти горы обнимает ветер,
Который присылаеь южное тепло".

Устав стоять на колючем асфальте
Босыми ногами,
Она присела ему на колени.
Обвила его руками,поцеловала,
Что-то пробормотала.
Потеребила пальчиком его пушистые,выгоревшие
На жарком солнце ресницы.

Шептала Нонна в ухо:
"Мой мерзкий мальчик,люблю..
Мой вечный странник,бродяга моих снов.
Люблю,люблю,люблю!"
Царапала нежные щеки о его щетину,
Обмотала его своим покрывалом;
И уронила в бездну своих черных глаз.

В мутной воде,освещенной со дна
Встревоженной рыбьей чешуёй,
Они тонули каждый сам в себе,
Держались крепко друг за друга.
И он был счастлив ловить её молчанье,
Смотреть в её закрытые глаза.
И наблюдать как расплывалась прядь за прядью.
В последний раз во сне она,
Моргая,улыбнулась лысому бродяге.
И тяжкий серый якорь
Потянул любимую красавицу его ко дну..

Настало утро.
В заброшенной квартире теплого Зимбабве
Сидит и курит в деревянное окно
Счастливый иностранец,вечный странник.
Он знает,где теперь искать её.
И оттого поёт тихонечко себе под нос.
А где-то далеко,на камне гор,
Что обнимает ветер,она сидит и ждет его;
И собирает волосы всё в ту же ленту.