Франсиско Хосе де Гойя-и-Лусьентес (исп. Francisco José de Goya y Lucientes; 30 марта 1746, Фуэндетодос, близ Сарагосы — 16 апреля 1828, Бордо), испанский живописец, гравёр, рисовальщик.



Сын мастера-позолотчика и дочери обедневшего дворянина. С 1760 учился в Сарагосе у Х. Лусана-и-Мартинеса. Около 1769 отправился в Италию. В 1771, получив вторую премию пармской Академии художеств за картину на тему из античной истории, вернулся в Сарагосу, где писал фрески в традициях позднего итальянского барокко (боковой неф церкви Нуэстра Сеньора дель Пилар, 1771-72).

Около 1773 Гойя обосновался в Мадриде. Вначале работал в мастерской Ф. Байеу, в 1776-80 и 1786-91 выполнил для королевской шпалерной мануфактуры свыше 60 панно, которые служили образцами (картонами) для ковров. Это насыщенные по цвету и непринуждённые по композиции сцены повседневной жизни и праздничных народных развлечений («Зонтик», 1777; «Продавец посуды» и «Мадридский рынок», 1778; «Игра в пелоту», 1779; «Молодой бык», 1780; «Раненый каменщик», 1786; «Игра в жмурки», 1791; все — в Прадо, Мадрид). Опираясь на опыт венецианских живописцев середины XVIII века (особенно Дж. Б. Тьеполо), Гойя противопоставил ещё сильным тогда в испанском искусстве традициям парадно-торжественного барокко и рассудочности классицизма, прививаемого мадридской Академией художеств, дух темпераментного наслаждения бытием и жизнерадостного демократизма. Этому способствовала атмосфера наивных надежд, порождённая реформами Карла III в пору его увлечения идеями просвещённого абсолютизма.

С начала 1780-х годов Гойя получает известность и как портретист. Свойственная первоначально его портретам парадность (Портрет графа Флоридабланка,1782-83, банк Уркихо, Мадрид) уступает затем место интимности, не исключающей подчас лёгкой иронии по отношению к модели («Семья герцога Осуна», 1787, Прадо; Портрет маркизы А. Понтехос, около 1787, Национальная галерея искусства, Вашингтон).

В эти годы Гойя постепенно переходит к тонко разработанной, не яркой, но звучной цветовой гамме. Фигуры утрачивают рельефность, словно растворяясь в дымке. В 1780 Гойя был избран в мадридскую Академию художеств (с 1785 вице-директор, а с 1795 — директор её живописного отделения): в 1786 был назначен придворным живописцем, с 1799 первый живописец короля.

Характер искусства Гойя резко меняется с началом 1790-х годов, когда Карл IV в страхе перед событиями Великой французской революции стал на путь реакции. Жизнеутверждение в творчестве Гойя сменяется глубокой неудовлетворённостью, возрастающей до степени трагизма, праздничная звучность и утончённость светлых оттенков — резкими столкновениями тёмного и светлого, напряжённой монохромностью, увлечение Тьеполо — освоением традиций Веласкеса, Эль Греко, а позже Рембрандта. И хотя Гойя ещё создаёт такие произведения, как сияющая серебристо-пепельными тонами роспись потолка в капелле церкви Сан-Антонио де ла Флорида в Мадриде (1798), в его живописи всё чаще царит подвижный ночной мрак, поглощающий фигуры, которые то едва проступают сквозь тьму, то ненадолго разгоняют её, вспыхивая тревожным сиянием. Особенно привлекает Гойя графика: стремительность перового рисунка, царапающий штрих иглы в офорте, светотеневые эффекты акватинты. Близость с испанскими просветителями (Г. М. Ховельяносом-и-Рамиресом М. Х. Кинтаной) обостряет неприязнь Гойя к феодально-клерикальной Испании. В его искусстве появляется яростная сила сопротивления гнёту действительности. В это время (осень 1792 — зима 1793) тяжёлая болезнь приводит художника к глухоте.

В 1790-х — начале 1800-х годов исключительного расцвета достигло портретное творчество В нём остро звучат и чувство одиночества, уязвимости человека в тревожном мире (портреты: Сеньоры Бермудес, Музей изобразительных искусств, Будапешт; Ф. Байеу, 1796. Прадо; Ф. Савасы Гарспа, около 1805, Национальная галерея искусства, Вашингтон), и мужественное противостояние, даже вызов окружающему («Ла Тирана», 1799, АХ, Мадрид: портреты — Доктор Пераль, 1796, Национальная галерея, Лондон, Ф. Гиймарде. 1798, Лувр, Париж, И. Ковос де Порсель, около 1806, Национальная галерея, Лондон). Но главными становятся беспримерная до того прямота обнажения истины и откровенность личного отношения художника к миру, которые заставляют содрогаться при виде жёсткой обесчеловеченности лиц в «Семье короля Карла IV» (1800, Прадо) или почувствовать таинственную притягательность женщины в «Махе одетой» и «Махе обнажённой» (обе — около 1802, Прадо).

Программно-заострённым воплощением настроений Гойя явилась первая большая серия офортов «Капричос» (80 листов с комментариями художника, 1797—1798, обнародованы в начале 1799), в которой в гротескно-трагической форме было всесторонне раскрыто уродство моральных, политических и духовных основ испанского «старого порядка». «Капричос» — творение глубочайшего мыслителя и смелого борца, высшее художественное выражение века Просвещения и Великой французской революции. Вместе с тем это произведение наряду с «Фаустом» Гёте вдохновляло творческие искания последующих поколений, начиная с романтиков. Их привлекали в Гойя острая характерность и мужественная энергия, охват реальной сложности бытия, во имя которых он отвергал абстрактно «правильное» и «разумное». Гойя первым из художников противополагает безличному классицистическому рационализму страстность чувств, откровенность мыслей, дерзостный полёт воображения. Невиданно конкретным историзмом, подлинно народной энергией и страстью личного переживания пронизаны картины «Восстание 2 мая 1808 года в Мадриде» и «Расстрел повстанцев в ночь на 3 мая 1808 года» (обе около 1814, Прадо). В отличие от зрелищно построенных исторических картин романтиков, оба эти произведения Гойя более всего потрясают абсолютной правдой поведения всех действующих лиц и той широтой мировоззрения, которая позволяет художнику быть одновременно испанским патриотом, призывающим к борьбе с завоевателями, и гуманистом, восстающим против войны как акта бесчеловечности. Своеобразным философско-историческим осмыслением судьбы народа в трагическую эпоху жизни Испании явились офорты «Бедствия войны» (82 листа; 1810—1820, изд. в 1863 в Мадриде), исполненные большей частью в период народно-освободительных войн против наполеоновского нашествия и первой испанской революции (1808—1814). Последние листы серии создавались в обстановке реставрации Фердинанда VII и жестокой реакции.

В эти годы, чрезвычайно тяжёлые для Гойя, он жил в одиночестве в загородном доме («Кинта дель Сордо», то есть «Дом Глухого»), стены которого расписал маслом (1820—1823, росписи ныне в Прадо). Здесь воплотились созвучные «Капричос» идеи противостояния прошлого и будущего, ненасытного дряхлого времени («Сатурн») и освободительной энергии юности («Юдифь»). Ещё сложнее система жутких гротескных образов в серии офортов «Диспаратес» (22 листа; 1820—1823, изданы в 1863 в Мадриде под названием «Пословицы»).

Но и в самых мрачных видениях Гойя давящая тьма не может остановить движение, которое для него, как и для революционных романтиков, — самое мощное проявление развития жизни. Движение становится ритмичным лейтмотивом в «Похоронах сардинки» (около 1814, Прадо), в серии офортов «Тавромахия» (1815. изданы в 1816 в Мадриде), в алтарной картине «Моление о чаше» (1819, духовное училище Сан-Антонно, Мадрид) и в знаменитых «Кузнецах» (1819, собр. Х. Фрика, Нью-Йорк). Тьма уступает место вновь загорающемуся сиянию красок в картинах «Водоноска» (1810, Музей изобразительных искусств, Будапешт) и «Махи на балконе» (около 1816, Метрополитен-музей, Нью-Йорк). Человечность и мудрость Гойя находят своё высокое проявление в его автопортрете (1815, Прадо), портретах Т. Переса (1820, Метрополитен-музей), П. де Молина (1828, собрание О. Рейнхарта, Винтертур).

Последние четыре года жизни Гойя провёл во Франции. В добровольном изгнании он пишет портреты своих друзей-эмигрантов, осваивает новую тогда технику литографии (серия «Бордоские быки», 1826), создаёт полную оптимизма картину «Молочница из Бордо» (1827—1828, Прадо). К этому времени влияние Гойя на художественную культуру начинает приобретать общеевропейское значение.

Francisco Jose de Goya y Lucientes (1746-1828) was born March 30, 1746, in Fuendetodos, a village in northern Spain. In 1773 he married Josefa Bayeu, sister of Saragossa artist Francisco Bayeu. The couple had many children, but only one survived to adulthood. He was elected to the Royal Academy of San Fernando in 1780, named painter to the king in 1786, and made a court painter in 1789. A serious illness in 1792 left Goya permanently deaf. Isolated from others by his deafness, he became increasingly occupied with the fantasies and inventions of his imagination and with critical and satirical observations of mankind. During the Peninsular War between 1808 and 1814, Goya painted prominent figures like Ferdinand VII, Joesph Bonaparte, and the English Duke of Wellingham. In 1824, after the failure of an attempt to restore liberal government, Goya went into voluntary exile in France. He settled in Bordeaux, continuing to work until his death there on April 16, 1828.

Мария Тереза Валабриджа.Галлерея Уфици. Италия.
[352x481]
Семья короля Карла IV . 1800
[699x584]
Автопротрет
[429x595]
Saturn Devouring One of His Chidren. c. 1820-23. Oil on canvas, 146 x 83 cm. Museo del Prado, Madrid, Spain
[392x699]
Capricho 42: Tu que no puedes (You, Who Cannot Do It). 1797-98. Etching and aquatint. 21.7 x 15.1 cm.
[416x699]
The Colossus 1808-12 (120 kB); Oil on canvas, 45 34 x 41 14 in; Museo del Prado, Madrid
[636x699]
La Maja Desnuda c. 1799-1800. Óleo sobre lienzo/Oil on canvas. 97 x 190 cm. Museo del Prado (Madrid).
[699x352]
[700x350]
Due vecchi che mangiano, 1820-23 Madrid Museo del Prado
[700x412]
Miren que grabes!, Los Caprichos 63, 2nd 1855 edition. Etching and Aquatint.
[472x600]

[447x699]