Все мои файлы подлежали штрафам за разглашение, но кто смотрел в них? Тысячи рюмок спустя - обессонивание, порционное грустезаливание. Я приземляюсь, мои операции направлены на обрезание меня. Шинкование, шикование и прочие хирургические рецепты. И если не так, то только так, а не иначе.
И если не за кем бежать по оголённым пристаням, и если некому писать записки губной помадой на утреннем зеркале, то что я, куда мне и за кем? Мама, приходи и успокой меня, а то я почти вываливаюсь из гнезда. Иногда и тогда, тогда или никогда. Маленькие трагедии в духе начала нулевых, саморазрушающиеся иллюзии, купля-продажа-обмен. Прекрати меня. Расплавь своё восковое лицо. Уходи вдоль и вверх, целуя себя в губы.