Наука сна непостижима во всей её недоваренности. Полуприкрытые квартиры с щемящими душу потолками, чужие бутылки и опоздания на несколько ступеней ресниц. Темно, глухо, шумно. Море предрассветных улиц волнуется раз, волнуется за нас и затихает в тошнотворных балконах. Танцы-попрошайки гуляют в давлении собранных в хвост волос, а на крыше чужих предысторий уже расставлены мишени рвотных порывов. Через годы, через расставания, и вот мы уже боимся первыми поздороваться со своим обнищавшим прошлым. Юбки короче, изрезаны джинсы, и голод рисует шляпы сухих грибообразных ядерных взрывов. Курс на прибой, теряем беспокойных крыс с корабля. Выходя из порта станции метро Кингстон, вплетаем в дреды попутный ветер и бисер чужой религии. Капитан пьян, капитан удовлетворён и покидает гашиш и смуглых женщин, стреляя по воде монетами. И если останутся только чёрные паруса, то мы не рискнём вернуться домой под ними, чтобы не убить горем своих матерей и невест. Теперь в моде жизнь-кабриолет, дачные дома и крупные груди выходных. Холд, пауза, прикол, чистая заводь. А потом ножи из ножен и новая борьба за шезлонги и поцелуи неверных принцесс. Каюты заняты, трюм полон рома и дыма. Эй, а не стать ли нам пиратами, а не быть ли королями? А не постичь ли недоваренную науку сна, не впиться ли ключами в остывшие губы дверных замков своих дверей? Хотя будет достаточно просто взять рассвет живьём. Благо, теперь он стал просыпаться даже раньше магазинов.