Я бы могла стать одним из тех «завтра», которые варят кофе на раскалённом полуденном подоконнике и мажут на бутерброды зарядившиеся за ночь аккумуляторы. Сидя на половине недоклеенных обоев и рваных евроокон, свесив ноги-шарниры с балкона кукольного домика и переставив местами брови и занавески. Я бы никогда не стала тем «вчера», которое стирало стеклотарой чужие года и вдыхало прогнившую штукатурку с облупившихся ногтей буйных нервнобольных. Мы бы снова брызгались слюной, смеясь над невозможностью сожрать небо без приправ. На мне было бы пальто в крупный цветок и кудри размером со взрослого барана, а на небе – ни облачка. Я бы жила тем «сегодня», волнообразным и режущим слух воздухом губной гармошки, типичным пикником на обочине и в глубине вишнёвых тропиков Ботанического сада.

Одним из тех. Капельница тянется с неба, обвивает подошвы и горло, портит подошвы и горло, впивается в нервы, смущает художников-эстетов и не вызывает интереса, хотя иначе нам и не о чем было бы поговорить. Небо-то уже сожрали.