Вспышка хлопающих рамами окон возгорается на непроглядном дне никотиновых трубок, подключенных к горлу. Я крашу нашу выношенную в утробе мусоропровода бурю двенадцатиэтажной пустыни ярко-пурпурными огнями близко подступивших к коже кровеносных сосудов, выпускаю из-под тонкого кожного покрова к разлетающемуся песку своих падающих венозных голубей. Под напором силы воли рушится в обморок голод у самого края лестничного пролёта. Умопомрачительная потеря активности головного мозга, нарушение координации движений, конвульсионные телодвижения судорог пальцев, стремительно тающая костная ткань – всё напоминает о поставленной на срок «рано или поздно, а лучше всё-таки рано» цели. Так вышло, что мои мысли застряли в лифте где-то между подвалом и крысами и никак не могут дождаться подмоги и уйти в супермаркет за бесполезной тратой кошельков. Мы же решили, что лечь спать на поле боя и ждать врага с капсулой цианистого калия в зубах – это лучше, чем опозорится глупостью, кинувшись в неравный бой. Знаешь, что мне сказали? Что, мол, знают, чем у нас всё обычно заканчивается. Я, повернувшись против ветра, выпустила шипы, успела предупредить говорливых ублюдков, чтобы не рушили нашу многостраничную историю сплетнями, и упала в очередную всевидящую кому. Снова. Никто. Не. Должен. Знать.