Кто узнает, сколько рук у Бога, тот никогда не воскреснет в мире воскресных пробок на МКАДе и площади, которую она окружает. Верить в чудеса, учить молитвы, смаковать запах церковного ладана – всё это разучились делать в погоне за призрачными пасхальными кроликами. Небо потеряло цвет устриц, покрасило в крапинку яйца и головы, исполосовало чёрствыми куличами жаждущие покаяния нёба женщин в безгрешных платках. Боже, это ты наделил нас даром убивать? Мы подпоясались ресницами в тот день, когда не было утренних сеансов кино, и даже не мыли головы. Иисус, зачем ты на кресте вместо нас? Зачем твои ладони прибиты гвоздями со стен наших домов? Зачем мы, желая  выругаться от неожиданного удивления, от обстоятельственных расстановок точек дыхания, имеем три варианта:

а) «О, Боже мой»;

б) «Чёрт подери!»;

в) «Блядь!»

И они, в свою очередь, имеют одну и ту же интонацию.

Отчего так стыдно включать на Пасху порно и богохульствовать шёпотом? Когда ты сказала, что смотришь на Всевышнего, тут, на экране, был в самом разгаре притворно-натуральный половой акт и я всё ждала, что ты заберёшь меня звонком в царство понурых тряпок. А осколки ткани пугали обрывками стёкол, похожих на потерянные шарики, да? И раздражали, бесили, агрессивно и нетерпеливо выводили в те же двери.

Боже, видел ли ты, как я склеила пальцы «Моментом» и отдирала засохшую плёнку с прямоугольников розовых ногтей? Как я чуть не потеряла подошвы в погоне за эскалатором, там же потеряла момент и окончательно упустила подходящее имя, как носила на уставших плечах грязную голову и порванную сумку? Ах да, ты же знаешь обо всех моих грехах.

Извини, Иисус, я сегодня не ела кулич и ругалась матом.