Кесарево сечение молнией внезапно разрезало брюхо оплодотворённого неба. Небо всё рожало и рожало уродов. Они, полумёртвые и слегка приконченные долгим падением, припадали губами к земле, пропитывали её бешено пенящимися струями слюны, запихивали в карманы брючных костюмов зернистые горсти, кишащие червями и поломанными крыльями личинок. Священные щипцы изымали из вспоротого небесного живота новых и новых нелюдей, заменяя их пустоту и мрак на новые вспышки молний. Гром орал на домохозяек за их профнепригодность, хлопал по дряблым задницам в коконах плешивых банных халатов, подсказывал новые рецепты грудного молока. Птицы, предназначенные для охоты, подымались по лестницам ртутных столбцов до вершин окраинных изб сожжённых за словесно демократичную веру ведьм.
Амфитеатр семи холмов поднимался вновь возобновлённым строительством Вавилонской башни. Искры сыпались в неприкрытые глаза инициативных и молчаливых строителей. Уроды тоже присоединялись к работе, копошась кривыми руками в глине развевающихся флагов и ткани развивающейся жизни. Инструменты превращались в деньги и падали с высоты флагштоков и приземлённости революционных настроев…
…Вы просите высоту и тем самым вызываете новые ассоциативно возникающие навязчивые видения.
Их много. Я одна.
