Пиратов не взять на абордаж. Вот ведь очень историческая дата. Все запомнили? Да, а вот и нападение Маски-шоу. Пиратская = говнястская. Валить-сваливать и продавать билеты за дешёвую бумажку. Метро. Курение в вагоне. Последние поезда расползаются в свои шкафы-купе и до утра празднуют наши неудачи и отключённую пожарную сигнализацию. Переходы угрюмо перестают чесаться эскалаторами и отправляют нас в долгое и скользкое путешествие-перелезание через ограждения. Стандартные ночные будни заводных механических джанки с присущими разговорами о веществах, действиях, противодействиях, автомобилях и работе. Короче, всё как у людей. Или даже лучше. Два часа ночи подставляют под руки бездомную автобусную остановку и молодого человека, которыйкуриттолькосегодня. Один из нас то стоит, то сидит и покачивается от лёгкости антидемисезонных белых брюк, другой – говорит о боге, потому что Е, ещё один - тоже Е, но не говорит о боге, остальные хуйихзнает, но тоже не говорят о боге. Наконец-то клуб. Тут уж сборная солянка и лунная призма даёт силу, а за пятьдвануля даже не смотрят в глаза.
Мы опережаем музыку. Мчимся, сливаемся в неравном химикатном порыве увлекательно движущихся конечностей. Короче, всё не как у людей. Или даже лучше. Микромир танцпола заполняется самыми отвергнутыми, но вполне качественными деталями эксперимента по отмиранию поколения. Слабонервным? Тут не место. Уколы в бок изнутри и невозможность подчинить себе же свои ритмичные тряски за пару засушливых секунд перебираются в холлы для вопросов о нике в Вконтакте, роде занятий и апоехалинахату. Потом или до этого также необходимо выйти на улицу без курток и блуждать в поисках оставленного крысиного чудовищно сокровищного клада. Минуя наше возвращение, размножаются бесполым путём и предохраняются в случае полового кислотно-синие люди с невидимыми вещами в руках, плавно текут по колонкам к полу и закатывают глаза, чтобы потрогать безостановочными конвульсиями пол и театральные кресла. Мы который год ждём, когда же музыка нас догонит, но это слишком сложно – война танцпола и подошв в самом разгаре.
Мирный договор на правах уже не такого ожесточённого соперничества две воюющие стороны подписывают примерно в шесть утра сего дня. Тут же диск жокей учтиво приносит мне стакан проколотый трясущейся трубочкой, наполненной ромом, колой и ломаными английскими фразами, которые трудно услышать, но проще согласиться. Мои красивые накладные ресницы имеют успех в пошлом мелькающем перемигивании.
Спустя две лестницы и несколько «пока» у подошв появляется новые соперники – танцующий гололёд и абсолютно импоссибльная возможность удержаться от распирающих ритмов. Поиски центральной предрассветной кофейни для стандартного синего завтрака приводят в аккуратно убранный домик с задвинутыми стульчиками, протёртыми стаканчиками и вычищенными пепельничками – собственностью моего пассивного и незнакомого волшебника-бармена-одиночки…
Последние пассажиры подземки становятся первыми и залипают над социальной рекламой, повешенной аккурат над головой очередного отечника защичества. Опасность минует. Всех ждут собственные станции и места для дальнейшего времяпрепровождения.
Сильно сомневаюсь, что вам всё это интересно.
