Ужин, ужин, мой друг...



Ужин, ужин, мой друг, это, верно, праздничный ужин.
Неожиданно вечер возвышен и тих, и задумчив и полон
слезы, и напоминает до времени вызревший плод, ибо кто же
готов совершенство на лоно принять?
Дом затворён и, однако, для верных открыт. Верное сердце
в крушенье и муке бредет. Стены зовут и незримая дверь
восстает. В горнице светлой дан всех приготовлена снедь.
В знаменье древней трапезы ведомы к столу, здесь возле-
жанье, значеньем прорезана тьма, голос-зиждитедь не только
венчает рассказ, - кончен рассказ и над миром как чаша
подъят; плавно везвышанье, радостен чаши восход, свет не-
вечерний спустившейся с неба звезды; древу подобна взне-
сениая чаша, задать, - как по ветвям растекаются руки
обнять, так основанье и горло сосуда они, нет не покинули,
обе на нем сведены.
Лучшие руки, подобных вовек никогда; в пальцах пульсирует
чистая, вечная кровь; вся в одеянии кожи до капли внутри,
все же за многих до капли уже отдана, и в опрокинутом своде,
в составе вина плавно восходит, в зените недвижно стоит.