«В России испокон веков были такие люди, которые куда-то шли. У них не было ни дома, ни крова, ни семьи, ни дела. Но они всегда чем-то озабочены. Не будучи цыганами, вели цыганский образ жизни. Ходили по просторной русской земле с места на место, из края в край. Блуждали по подворьям, заходили в монастыри, заглядывали в кабаки, тянулись на ярмарки. Отдыхали и спали где попало. Цель их странствований угадать было невозможно. Я убежден, что если каждого из них спросить, куда и зачем он идет, - он не ответит. Не знает. Над этим не думал. Казалось, они чего-то ищут. Казалось, что в их душах жило смутное представление о неведомом каком-то крае, где жизнь праведнее и лучше. Может быть, они от чего-то бегут. Но если бегут, то, конечно, от тоски – той совсем особенной, непонятной, невыразимой, иногда беспричинной русской тоски».
Федор Шаляпин. "Маска и душа".
По его же мнению, идеальный пример странничества - Варлаам в опере "Борис Годунов".
Вспомним "российскую хандру" Онегина.
Или "кому живется весело, вольготно на Руси" Некрасова.
Или сплин Печорина.
Да тоску Ирины в "Трех сестрах".
О чем же мучается русская душа?
И мучается ли вообще?
Или это только выдумки литераторов?