- Слушай, Мэтт, а чё твоих-то не видно?
- Серёг, да боюсь я их отпускать. В лесу, говорят нечисть бродит.
- Гы-ыы! - развеселился Кутай. - Сам Лаптумов наплодил и нечисти боишься. Афтар - зачот!
Мэтт Сорум промолчал и налил себе ещё самогона. "Надо бы и правда самому на то место сходить разобраться - может и в самом деле Лаптумы безобразят..."
Учуяв запах спиртного, в дверь просунул голову Бакстер и тут же получил пустой бутылкой по лбу.
- Чего дерёшься, - захныкал он, но, увидев Мэтта, замолчал.
- Теперь не отвяжется, - вздохнул Кутай, вставая из-за стола и извлекая из-под него монтировку. - Так што извиняй, брат.
- Мне тоже пора, - поднялся Мэтт. - Ну, бывай.
В доме ещё долго слышалась возня, крики "Хау мач из зэ фиш!", "Итс май лайф!", "Работать, сцабака!!!" и удары монтировкой. С озера потянуло сыростью. Туман ухитрился просочиться к самому лесу, куда его гнал слабый ветер. Ночь была мрачная и беззвёздная. "Какие, фтопку, Лаптумы, - подумал Мэтт, - опять небось Хаккинен, лунатик хренов..." Мысли его прервали звуки, доносившиеся откуда-то из-под земли. Незнакомый противный голос с сильным финским акцентом напевал неизвестную пейсню: "Little crazy girl in the yellow dress..." Дальше расслышать не удалось, так как мимо Мэтта, с треском ломая кусты и дико вопя от ужаса, пронеслось нечто и пропало в тумане.
- Стой, щербатить буду!!! - заорал Мэтт и кинулся следом. Внезапно из-под земли будто вдогонку донёсся дикий рёв: "БУУУУУ!!!!!" Убегавший, видимо, споткнулся и упал. Мэтт нырнул в туман, выставив перед собой руки, и почувствовал, што его пальцы вцепились в кого-то. Налетел порыв ветра, разогнавший туман и прояснивший видимость, и Мэтт с отвращением увидел, што держит Хуана Пабло Монтойю, одетого в женское платье. Тот мелко дрожал, с суеверным ужасом косясь в сторону леса. Мэтт отпихнул его, вытер брезгливо руки и, пробормотав: "Имбецил! И где тебя такого откопали?", пошёл домой, оставив перепуганного Монтойю слушать перекличку лесных духов ("Ту-у-у-ум-бле-е-е-ер!.. - Но-о-о-о-жи-и-и-ик!.."), голоса Бакстера ("АЙШВЕНТ БЛЯТЦ!!!") и Кутая ("Сколько раз тебе говорить - АЙСВИНД БЛАСТ!!! А ну повтори!")...

Мика Хаккинен не спал всю ночь. Он копал на пустыре большую яму, предназначавшуюся для главного жертвенника С. А. Хоффману. Подобные жертвенники существовали и раньше, но как-то неорганизованно и быстро приходили в негодность, и надо было принимать какие-то более серьёзные меры. Типа этой.
Хаккинен возвращался домой с чувством выполненного долга перед С. А. Хоффманом, Великим Нехочухой, Йоулупукки и другими. У самых дверей он столкнулся с Мэттом. Тот был явно чем-то озабочен.
- Слышь, лунатик, што там в лесу творитца? Я тут надысь пошёл и на Монтойю нарвался - он бежал, как от бодомского маньяка.
- Твою мать, Сорум! Монтойя, придурок этот... В него Лаптум вселился, вот и бегает по лесу по ночам.
- А в меня, по-твоему, тоже кто-то вселился? Уж не Фейга ли Хаимовна Ройдман? - и Мэтт рассказал товарищу о голосе из-под земли.
Реакция была неожиданной: Хаккинен едва не упал на землю от смеха и веселился минут десять, а потом задумался, сорвал пучок травы, почистил лопату и сказал:
- Пошли.

Это была первая ночь, которую недавний выпускник местного ПРУ-2 Кими Райкконен должен был провести в землянке один. Дабы занять себя чем-нибудь, он вырезал из дерева фигурки божеств и лесных духов. Работа была долгая и кропотливая, но вот последний идол был закончен, а вся ночь была впереди. "Ить обещал прийти напарник, - подумал Райкконен, - и ни хрена. Штоп ево Чубайс драл!" Бережно взяв двух идолов, он поставил их на специально сделанную полочку, прибитую в углу. Один из них, с надписью "ARCH ENEMY" и третьим глазом на груди, был изображён в бейсболке козырьком вперёд, подобно Повелителю Хвостоф, но в отличие от него не имел длинного хаера, а в руках вместо гитары держал барабанные палочки и компьютерную мышку. В руках второго идола помимо таких же палочек присутствовала замысловатая фиговина, больше всего напоминающая походный штопор.
- О великие Тумблер и Ножик, - прошептал Райкконен, опускаясь на колени, открывая бутылку "Туборга" и пытаясь вспомнить нужное пейснопение...

- Мика, а чё за пейсня-то вопще? Я щось ни разу не слышал, - поинтересовался Мэтт.
- Есть такое сбродище - Море Ила называетцо. Ихняя пейсня. - С этими словами Хаккинен открыл дверь, ведущую в соседнее помещение землянки, и удивлённый Мэтт увидел до боли знакомую картину жертвоприношения.
- Тьпху, твою мать, Хаккинен, и твоего курсанта тоже! Предупреждать же надо...

Туман почти рассеялся. Над озером занималась заря. Мэтт шёл по берегу мимо того места, где ночью наткнулся на Монтойю, одержимого Лаптумом.
"Интересно, - подумал Мэтт, - это чмо так и сидит в кустах?" Раздвинув кусты, он узрел спящих в обнимку Ферриса Бёллера и Макса Самоката. Последний чмокал во сне губами и бормотал: "Арида Соломоновна... отпусти Торвальда, старая дура..." "От стервецы!" - подумал Мэтт и свернул в сторону места обитания ВИА Айсвинд Бласт, откуда ушёл вчера вечером. Крики и удары монтировкой давно смолкли. Ветер в камышах угомонился. Озеро Бодом встречало рассвет...