…Михаэль Киске отмечал какой-то праздник. Совершенно неважно, какой.
Утром к нему завалилась странная компания в составе Мэтта Сорума, Энди Вортекса и двух гонщиков, один из которых был Мика Хаккинен, а другого Киске видел в первый раз. Незнакомого Мика представил как Гари Паффета и объяснил, што у них в землянке кончилась выпивка. Киске не поверил, но гостей с радостью принял. Теперь все пятеро сидели играли в колхозного дурака.
Правила колхозного дурака отличались от традиционного местного тем, што играли не на раздевание, а на транслятор. Проигравший лез в вышеупомянутый агрегат и посещал иные миры. Для возвращения надо было што-либо оттуда принести.
- Мика, - поинтересовался Киске, - а ты не слышал метал-оперу «Айна»?
- Нет, - ответил Хаккинен, пытаясь сообразить, чем крыть.
- Нет? А фигле ты в честь неё свою дочку назвал?
- Это што! Вон у Хайдфельда сын родился, дык он его Йодой назвал. Юз зэ форс, нах…
- Хайдфельд жыдай! Нимагу!.. – покатился со смеху Паффет. И тут понял, што проиграл. У него на руках осталась куча козырного, но безполезного совершенно дерьма.
- Лезь, - Киске откинул крышку.

Не стану затруднять читателя повторным описанием неповторимого интерьера заброшенного сарая. Волею транслятора Гари Паффет очутился именно там.
Не видно было нихрена совершенно. Гари споткнулся о какие-то доски и вдруг услышал чей-то знакомый голос: «Кто здесь?» Выдавать себя не хотелось, поэтому Паффет притих и дождался, пока хлопнула входная дверь. Теперь можно было искать вожделенный Дуду Трофей, ну или што под руку подвернётся. В основном подворачивалась исключительно паутина и занозистые доски. Один раз подвернулось пустое ведро, правда не под руку, а под ногу, благодаря чему Паффет едва не упал, успев зацепиться за какую-то хрень на стене, вроде бы полочку. Случайно он нашарил там какой-то пакетик, вытащил его и сунул в карман. Потолок внезапно подался под рукой, и Гари понял, што это крышка транслятора.
«Ффу… пронесло…»
Сорум помог ему вылезти, незаметно обшарив при этом карманы. Не ускользнул от его внимания и пакетик.
- Штой-то ты притащил? Уж не цветочки ли?
- Цветочки, - принюхался Хаккинен. – Точно, они самые! Сколько раз Альберса с ними палил! Слышь, Гари, а смайликов там не было? Щас бы соку выжали, попили…

Долгий и трудный путь проделали Инс и Ханс, прежде чем достигли сарая. Шли они не с пустыми руками, а с чехлом от контрабаса. Чехол был скомунизжен у Стина Могенсена, который в нём спал. Инс просто вытряхнул своего коллегу из чехла и ушёл, причём Стин так и не проснулся.
Вблизи сарая стоял танк без башни.
- Как бы на кого лишнего не напороться, - пробормотал Инс.
- Да ну те нафиг, кто сюда полезет? – успокоил его Ханс, придерживая дверь. – Заноси.
Чехол занесли и прислонили к самой дальней стене. Инса терзали сомнения:
- Слушай, а мы точно того зохавали, кого надо?
- А кого надо?
- Какого-то Торе Остби.
- А как он выглядит, ты знаешь?
- Да я хз как он выглядит! Кота в мешке зохавали…
- Ну давай штоле откроем, проверим… - Ханс посветил зажигалкой, пока Инс возился с замком, бормоча: «Совсем разучился замки открывать… Абрек не простит стыда!»
Наконец чехол был открыт. Инс и Ханс по очереди заглянули внутрь и переглянулись. На лицах обоих читалось: «Ашыпко вышло!»
- Ну и што делать?
- Да нехай здесь стоит, не обратно же нести.
- И то верно… - Ханс спрятал зажигалку в карман и вслед за Инсом покинул сарай.

Кристиан Альберс проснулся оттого, што было неудобно спать стоя. Мало того, было ощущение, што его запихали в какой-то ящик.
«Докурился», - Альберс откинул крышку и огляделся. Кругом было темно, как у Хэма… ну понятно где (там, где в итоге оказался Алонсо).
Альберс начал на ощупь пробираться в темноте в поисках выхода, постоянно задевая какие-то доски, запчасти и паутину. Когда ему начало казаться, што это никогда не кончится, ему в голову неожиданно прилетел кирпич, пущенный меткой рукой Кейси Грилло. Альберс упал в кучу какого-то дерьма, завалившего его с головой и надёжно скрывшего от посторонних глаз…