Том слышал от знакомых, што в колхозе весьма настороженно относятся к пришельцам, поэтому заметно нервничал. Перед отправкой он всю ночь сидел в халупе старой дуры Ариды Соломоновны и смотрел фильм «Четыре танкиста и собака». Тёзка Черешняк с гармошкой и кучей барахла, а также здоровая гайка в качестве обручального кольца убили его мозг напрочь. «Откуда в социалистической Польше быть такому труЪиндустриальному мышлению афтара?.. Загадочные люди эти славяне…»
Тем временем наушниками завладел Кейси. Всякий уважающий себя барабанщик обязан быть хорошим радистом – так гласит Устав Козлодоя.
- …шшш… чпк… Ребе!
Далее приводится диалог, подслушанный Кейси.
- Ребе, вы меня пустите кирпичами швырятцо?
- Роберт, ви таки с ума сошли? Чуть ногу не сломал, хочешь и шею сломать?
- Когда вы определитесь, поеду я или нет?
- Поедешь, Роберт, поедешь. Казе ф трещщину. Танкист хренов! Принесло тебя на мою голову! Лучше б я Феттеля посадил…
- А какая разница, ребе? Он же не соблюдает Шаббат…
Кейси помотал головой и покрутил ручку.
- …чпк… Шлёп!
Далее приводится диалог№2, подслушанный Кейси.
- …десят четыре… восемьдесят пять… Ну вставай!
- Не …не могу…
- Надо, Федя. Надо!
- Не хочу! Вы меня не любите! Вам негров подавай!
- Да вы, Федя, расист.
Што-то грохнуло, связь прервалась. Причём грохнуло одновременно и в наушниках, и по броне танка, в смысле по канализационному люку.
Сутиль остановил боевую мойшыну и высунулся из люка. Том занервничал ещё больше. Кейси продолжал с упоением крутить ручку настройки. Гленн, как культурный человек и прогрессивно развитой басист, ковырялся в носу медиатором. Хан молился Френтцену, позванивая цепочкой и пытаясь открыть пиво штангенцЫркулем.
- Шутники нах, - проворчал Сутиль, залезая обратно с молотком в руке. – Ентсрументами кидаютцо. А если б мы пешком пошли?
- По болоту? – съехидничал Том.
- Сам ты болото, командир! Приехали.
Дом, представший их взорам, скорее напоминал заброшенный сарай. Он стоял на самом берегу небольшой речки и весь покосился. Отовсюду торчали доски, пакля и ещё хрен знает што. На стене красовалась надпись распылителем: ЗДЕСЬ БЫЛ ПОРТЕР, ПИЛ ПОРТЕР.
- И шо це такэ? – спросил Том. – Куда ты нас завёз, инфернальный типабьюллер?
- Дальше вплавь, - ответил Сутиль. – Мойша Ривфадер говорил, што моста нету.
- Если нет моста, то должен быть брод, - сообразил Хан и тут же пожалел об этом.
- Вот ты и полезешь, - сказал Том. Он давно мечтал отомстить вокалисту – тот до сих пор иногда разговаривал во сне с Торе Остби и призывал каких-то незнакомых труЪ-нарффешшских б-гов, чем сильно мешал спать остальным.
Ругаясь по-труЪнарфешшски и на всякий случай по-татаро-монгольски, Хан начал снимать с Сутиля камбез.
«Сцуко!» - подумал Сутиль. В одном из карманов лежал пакетик с сушёными цветочками из аськи. Если Хан или ещё кто-либо из членов экипажа его найдёт, то до колхоза они так и не доберутся. Возмойшно, сарай тоже сгорит. Ппц с гвоздями…
- Я сам, - Сутиль отстранил Хана и пошёл к сараю. – Переоденусь там…
Окна сарая были настолько затянуты пыльной паутиной, што внутри царил полный мрак, или, как говорят могучие викинги, Perfect Dark. Спотыкаясь о какие-то запчасти, Сутиль нашарил свободный уголок, вытащил из кармана пакетик с цветочками и сунул под слой паутины.
«Теперь главное – не забыть место…»
Расстёгнутый камбез страшно мешался при пролезании между пыльными занозистыми досками. Сутиль снял его, повесил на руку и только собрался искать выход, как вдруг сзади што-то зашуршало.
- Кто здесь?
Никто не отозвался. Сутиль решил никому ничего не рассказывать.
…Приемлемый брод найден был только к концу дня. После каждого сеанса поисков и сидения в мокрой воде Хану наливали для сугреву, так што к вечеру он был уже никакой и бормотал, што Верховнайа Рельсина его не простит, так как опоздала из-за него на метро. Понятно, ни о какой переправе речи быть не могло. Хана кое-как пристроили в танке, там же остался его сторожить Том, а Гленн и Кейси поплелись за Сутилем спать в сарай.
Всю ночь кто-то ходил, сопел, шуршал и гремел досками. Прекратился этот полтергейст лишь после того, как Кейси наугад запустил в темноту кирпичом и попал.
Хану снился кошмар. Кошмар имел лицо старой уродливой еврейки с огромным носом. «Это што – Trollhammaren? – подумал Хан. – А где же зять её Rivfader?» «Будет тебе Ривфадер, и рейсфедер, и штангенцЫркуль», - прохрипела старуха, превращаясь в Шаграта. Рядом с ним стоял какой-то юноша в корпспэйнте, держа на поводке обезьянку. «Это Дима Боргир и Дима Билан», - объяснил Шаграт. При виде Хана Дима Билан испугался и сделал тёплый дождик. «Вот сука! - выругался Дима Боргир. – Надо ему памперсы купить, што ли, а то мне завтра парадный мундир надевать…» «Мундир?..» - не понял Хан. И тут же увидел огромную кастрюлю с картошкой в мундире. Возле неё несли почётный караул две картофелины, тоже в мундирах, только мундиры были почему-то эсэсовские. Караул отдал честь, кастрюля загудела и начала подниматься в воздух. Она поднималась всё выше и выше, пока не исчезла среди звёзд… «Эй, это же не мой сон! – возмутился Хан. – Вы перепутали меня с Хансеном! И с группой От винта!» «Зип файл… зип файл… зип файл…» - повторило эхо. Снова раздался гул. «Кастрюля возвращается?» - подумал Хан и обнаружил на себе эсэсовский мундир…