Идти в колхоз втроём Хэнсоны не решились, дабы не запалили сразу троих пришельцев. Решили разделиться и исследовать окрестности.
...Айзек шёл вдоль речки. "Красота, - думал он, наслаждаясь видом, - поючки птиют, тьфу..." И вдруг наткнулся на страшного толстого мужика в косухе и тёмных очках. Мужик сидел на берегу и вертел в руках некую фигурку, обмотанную жёлтыми нитками и одетую в розовую безрукавку и штаны цвета норвежского флага.
- Извините, - пробормотал Айзек и хотел обойти. Не успел.
Мужик достал откуда-то рогатый шлем, надел на голову и сказал, тыча себя в грудь:
- Flatron танкист!
Потом вытащил (тоже непонятно откуда) длинную наточенную запчасть и сказал, показывая на неё:
- Tungur Knivur!
Тотчас же прилетел чёрный ворон и уселся на шлем, зловеще каркнув.
Айзек вспомнил доходившие до него слухи об экспериментах Сорума. "Может, это один из них?" - подумал он, набрался смелости и спросил:
- Дяденька... а вы это, случаем, не тот пластилиновый мужик, в которого Сорум вселил Лаптума, дабы доказать Аларму?..
- Сам ты есть Лаптум! - обиделся мужик. - Я есть Flatron - могучий викинг, неиллюзорное воплощение Кавердейла! А Кавердейл - это есть виликий атецъ, он ходить с развязанным шнурком перед сам Никита Сергеевич Хрущофф и снять мундир с прокурора! Первый человек в космос! Поехали!... - Flatron сунул загадочную фигурку под нос Айзеку и провозгласил: - Се, кондуктор! Верховнайа Рельсина снизойти до меня!
На шее у кондуктора красовалась гайка со следами ржавчины. Айзека обуял страх, он попятился и упал в речку. Течение подхватило его и понесло хрен знает куда.
- То-то же, - сказал Flatron, снимая шлем и отпуская ворона. - Неча тут шлятцо, пендосская морда.
...За время шатания по лесу Тейлор успел основательно промокнуть: совсем недавно прошёл дождь, и с деревьев безстыже капало. На тропинках образовались лужи. В одной из таких луж Тейлор и увидел своё отражение, только было оно какое-то странное: непривычно жизнерадостное и в гоночном комбинезоне. Почти сразу же оно сменилось другим: мерзкой жирной рожей с налипшими водорослями и рыбьей чешуёй. И вот эта рожа была уже знакома Тейлору, и принадлежать она должна была по идее утопленнику, который развращает маленьких девочек, напевая "My Heart Will Go On". Не успел Тейлор как следует испугаться этой рожы, как вместо неё появились целых две. И если одна была похожа на две предыдущие, то вторая напоминала скорее Эрика Адамса. Оба вдруг высунулись, схватили Тейлора и утащили в лужу.

Дабы не быть запаленным раньше времени, Зак Хэнсон пустился во все хитрости, которым научился в ПРУ-2. Вымазал свою женоподобную рожицу грязью, надел на голову старое воронье гнездо, привязал к ботинкам пучки травы, дабы не оставлять следов, и в таком виде вошёл в дом председателя колхоза.
Председатель Пьян Гиллан был, как всегда, пьян. Он сидел за столом и читал труды доктора Штайна. Вернее, пытался читать. Доктор Штайн писал непонятно и неразборчиво, к тому же на иврите. Местами у Гиллана складывалось впечатление, што писали сразу несколько человек, ибо в тексте упоминались какие-то Дуду Трофей и Эклипс Хантер.
У окна стоял начальник контрРОЗведки Ёксель и уныло заплетал себе косички. Концерт в Москве опять накрылся. «Ну почему, - злился Ёксель, - каким-то сраным паверным ботинкам можно, а мне… нам нельзя?!..» Это был извечный больной вопрос.
Под столом лежал Роланд Грапов. Вообще-то он пришёл с докладом по поводу реформирования Генерального Проекта, но Гиллан, на беду, предложил выпить, и Грапов не смог отказаться. Ёксель тоже хотел опрокинуть с ними за компанию, но третьего стакана, как назло, не оказалось.
Под дверью сидел и подслушивал Даррен Хейс. Пару дней назад он чудом вырвался из заточения в спальне Роба Хэлфорда и поклялся больше никогда к компетентным органам не соваться. Тем более в качестве мальчика на побегушках, в коем статусе отработал там пять лет. «Как я ещё СПИД не заработал», - подумал Даррен и вдруг замер от ужаса. На него надвигалось грязное, мохноногое и косматое чудище. Сладкоголосый австралопедик моментально слинял под лестницу, откуда выбрался через чёрный ход и убежал в сторону леса.
Зак немного постоял перед дверью, не решаясь войти. Залез под лестницу и сотворил молитву Кози Пауэллу и Кейту Муну. Достал маркер и написал на перилах: Zachary Hanson was here, in the name of the Sacred Instrument lest it be shit off. Достал барабанную палочку, сунул под дверь и поджёг.
- Щось горелым пахнет, - потянул носом Ёксель. – Как бы не пожар.
- Иди в пень, - пробурчал председатель. Ему было пофигу. Ёксель почувствовал себя Мойшей Ривфадером образца 2001 года, взял ведро с грязной водой и пошёл к двери.
Зак, сидя под лестницей, шёпотом прославлял Джона Бонэма и вспоминал гимны кащенския.
Перед тем как открыть дверь, Ёксель плеснул на неё из ведра. Палочка, зашипев, потухла. Глаза начальника контрРОЗведки вспыхнули зелёным огнём. Зак понял, што его запалили, и вылез из убежища.
- Я к товарищу председателю, - заявил он, снимая гнездо с головы и почтительно раскланиваясь.
Расчёт оказался верным: Ёксель обалдел от неожЫданности, чем и воспользовался Зак, прошмыгнув в дверь и захлопнув её. Ёксель, оставшийся снаружи, начал дёргать за ручку. Замок оплавился и заклинился, и дверь никак не открывалась. Ёксель вспомнил Дилана Троя в аналогичной ситуации и почувствовал себя полным идиотом.
Зак огляделся. В комнате был жуткий срач. На стене висел портрет Троцкого вверх ногами, в углу стоял засиженный мухами бюст Муссолини, на полу валялись пустые бутылки в огромном количестве.
- Ну чего ты? Потушил? – не поднимая головы, пробормотал Гиллан.
«Сейчас или никогда!» - подумал Зак.
- Товарищ председатель!...
Услышав незнакомый высокий голос вместо хриплого ёкселевского, Гиллан встрепенулся, поднял голову и посмотрел перед собой, вглядываясь в Зака и пытаясь понять, кто это такой.
- Товарищ председатель, - ужасно волнуясь, повторил Зак. – Я слышал, што… ну… то есть…
- Ты хто такой?
- Товарищ председатель! – Зак наконец собрался с духом. – Мы, трое братьев, пришли сюда, потому што до нас дошли слухи, што здесь живёт наш настоящий отец. Помогите нам его разыскать.
Гиллан надолго задумался. Выпито было много.
- Наша фамилия Хэнсон, - подсказал Зак. – А отца нашего зовут, кажется, Кай…