В землянке горел огонь. На столе стояла бутылка огненной воды. Мика сидел у очага в шаманском наряде поверх халата и с оленьими рогами на голове и бил в бубен с изображениями каких-то чудищ, а Ленни пил огненную воду из стакана, занюхивая вонючим корешком, и глядел на пламя, и чудились ему пляшущие духи. Впервые в жизни доводилось ему попробовать настоящий колхозный самогон, над которым Дафф Маккаган колдовал в одиночку семь дней и семь ночей, призывая имена атца сваиво Портера Рикса и на всякий случай труЪиндустриального злокоррозийного б-жества Поука. Та погребень, которую обычно притаскивал Грапов, не шла с этим самогоном ни в какое сравнение и не годилась ему в подмётки.
«Вот это вещь», - думал Ленни, передавая стакан Мике. Тот налил до краёв, залпом опрокинул в себя, вскочил и закружился по комнате, потрясая бубном и выкрикивая какие-то финские заклинания, не то ругательства. Потом перешёл и на жаргон партизан с озера Титикака:
- Суоми перкеле Ривфадер, Холокойст унд ШтангенцЫркуль! Доннерветтер Сцуканахер, кляйне швайне типагитлер!
Ленни вздрогнул, когда Мика произнёс «Их верде комм, их верде гейн ви ди винде вейн».
«Откуда он знает мою песню?»
Снаружи послышался шум вертолёта. Глаза Мики вспыхнули, он отбросил бубен и схватил со стола топор. Затем его окутало сиянием, и он исчез.
«Хренасе!» - подумал Ленни и вылез на поверхность.
На озере смеркалось. В сумеречном небе виднелся силуэт странного летательного аппарата, напоминавшего вертолёт лишь отдалённо, но вскоре он превратился в точку и пропал из виду. Ленни постоял так ещё немного, тихонько помолился Бону Скотту и пошёл восвояси.

«Сижу тут как дурак, - думал Дэйв Мастейн, наматывая на палец прядь рыжих волос. – В Москву штоле скататцо…» Вспомнился матерящийся Фридман и унитаз под дверью. Стало грустно. В тот раз злоумышленник был так и не найден и благополучно скрылся от возмездия.
Дабы лишний раз не ходить через дверь, Дэйв вылез в окно, пошёл к речке и сел на берегу. По реке как обычно проплывала всякая херня вроде брёвен, плавучих запчастей и почему-то Леонардо ДиКаприо, хотя, возможно, это был Нико Росберг.
«Кагал развели…»
Мастейн достал из кармана медальон, бережно завёрнутый в платочек, развернул и открыл.
С магической голограммы на него смотрела Дэйви – его ангел-хранитель.
В Москву захотелось ещё сильнее. Дэйв со вздохом закрыл медальон и прижал к сердцу.
- Сначала в Гамбург, - раздался над ухом чей-то голос.
Дэйв подскочил от неожиданности и обернулся. Сзади стоял Мика Хаккинен, в погонах и с топором. Глаза его неестественно светились. «Он в трансе», - понял Мастейн и произнёс:
- Я готов.
Вертолёт стоял тут же. Мика усадил Дэйва в кресло, долго пристёгивал и вполголоса матерился по-фински. Вдруг ни с того ни с сего на берег вылезло нечто объёмистое в косухе и с гайкой на шее и скорчило страшную рожу: без меня не улетайте, мол. Мика запихал его куда-то за кресло, сел, задраил двери и поднял машину в воздух. Вертолёт неожиданно взревел и рванул с крейсерской скоростью в сторону Гамбурга.
Ощутив перегрузки, Дэйв понял, зачем его так тщательно пристёгивали, и вопросительно скосил глаза в сторону неожиданного пассажира. Мгновенно он услышал мысленный ответ Хаккинена: «Это Flatron Могучий Викинг, порождение Сорума. Выдерживает любые перегрузки. Эта модификация вертолёта названа в его честь – Stormcrow».