- Эксл, - спросил Мика, - а ты веришь в мистику?
- Нет, - ответил Эксл, рисуя на стене углём портрет Слэша. Вместо Слэша получался Льюис Хэмилтон, но Эксл всё равно не знал, кто это такой. Видя, што от него ничего не добьёшься, Мика пошёл опрашивать остальных.
В углу творился какой-то Айрон Мэйден. Или, скорее, Жы Три. На самом же деле ни то и ни другое, а просто три хороших гитариста.
- Люди добрые! - обратился к ним Мика. - Верите ли вы в Великогой Нихачуху и сабутыльнега егой Йоулупукки?
Ему никто не ответил. Сергей Маврин настраивал гитару. Ричи Самбора был занят написанием матерной смс-ки Роланду Грапову. Алексей Страйк пил за Мастеров Тату.
- Грапов не придёт, - сказал Мика, отнимая у Маврика гитару, а у Страйка бутылку. Все трое приуныли.
Следующей жертвой Хаккинена был Мэтт Сорум.
- Не хочешь отыграться? - Мика положил перед Мэттом колоду карт. Мэтт согласился, в результате продул и был обречён на жестокий фант в виде барабанного соло. Жестокость фанта была в том, што некогда проигранную одежду Мэтту так и не вернули. Уповать на отсутствие ударной установки было делом изначально гиблым, так как Мика взял пару аккордов на мавринской гитаре, и в стене возникла Злобная Дырка, откуда и была извлечена установка, а также микрофонная стойка и ещё куча подобного же хлама.
- Ну, кто хочет? - Мика оглядел помещение и покачал головой, и вдруг повесил на себя гитару и встал к микрофону: - Эх, была не была!
...Долго ещё звучали у всех в ушах слова песни: "Come hear us, come see us, we are the Chrome Division!" Подействовала она явно благотворно. Хан полез в рояль и достал оттуда молоток, ведро гвоздей и портрет Троцкого. Страйк нашёл за плинтусом видеокамеру. Прибить портрет вызвался Самбора, причём от молотка отказался: "Молоток - это пазёрство и трэнд!" Под ударами его кулака гвозди легко входили как в портрет, так и в стену.
"А вот теперь я верю в мистику", - подумал Эксл, и Троцкий на портрете подмигнул ему, хоть и был прибит вверх ногами.