Глеб Типкин проснулся со страшного бодунища. Было щербато, раскалывалась голова, перед глазами плавали разноцветные пятна. Во рту явственно ощущался вкус содержимого сточной канавы. "Едрить Роба в подлодку, - напрягал мозги Типкин, - чё ж я вчера пил-то?.. И с кем?.. И чё ващще вчера было?"
На грязном столе стояло несколько бутылок. Типкин подошёл и принюхался. Пахло машинным маслом и тормозной жидкостью. Типкина начало тошнить.
В дверь заглянула чья-то смутно знакомая ухмыляющаяся рожа.
- Чё, плохо, начальник?
- Ага, - пробормотал Типкин. - Похмелиться бы...
- Пошли, - позвала рожа. Типкин подчинился. Выйдя наружу, он увидел, что стоит на лесной поляне.
- Где это мы? - спросил Типкин.
Ответа не последовало. Только в кустах мстительно хихикали инструктор Сорум и давний выпускник ПРУ-2 некто Шон Райнерт. Это они вчера завели Глеба Типкина и его помощника К.К. Низоватого в лес, напоили и растащили по разным местам и теперь думали, что с ними делать дальше.
Типкин стоял, беспомощно озираясь вокруг. Идти назад в землянку не хотелось.
- Эй ты, рожа! - позвал он. Из кустов высунулся незнакомый рыжий металлюга. По наглому выражению лица было видно, что это барабанщик.
- Ты кто? - спросил Типкин.
- Я-то кто? - переспросил рыжий. - Я самолёт изобрёл.
Типкин задумался.
- Нас двое братьев было, - начал объяснять барабанщик. - Мы самолёт изобрели. А потом война началась, мы и решили свалить на всякий случай подальше. Имена сменили да в фамилии по нескольку букв подставили. Он стал Райферт, а я - Райнерт. Теперь дэт играем...
Матвей, сидя в своём укрытии, помирал от смеха, глядя, как Шон вешает сапоги кэгэбэшнику. Да, видно, не зря этот рыжий прошёл суровую школу - сначала ПРУ-2, а потом Чака Шульдинера.
- А тут ещё какой-то был... - растерянно сказал Типкин. - Похмелиться обещал...
- А! - не дал ему опомниться Райнерт. - Это маршал Рокоссовский. Уважаемая личность! Да что я вам рассказываю, вы ж вместе воевали, разве не так?
"Ничего не понимаю!" - подумал Типкин.
- Если я ничего не путаю, - продолжал Райнерт, - дело было так. Вчера вы пригласили нас обоих на пикник. Вы были не один... вы ведь маршал Жуков, правильно? Так вот, с вами был ещё генерал Потехин, он куда-то пропал, и мы пошли его искать, в результате заблудились и решили переночевать здесь.
"Маршал Жуков? А что, почётно! Пусть буду маршал Жуков", - подумал польщённый Типкин.
...В то же время К.К. Низоватый брёл по лесу в поисках человеческих следов. Как и Типкин, он не смог вспомнить, как и при каких обстоятельствах он сюда попал. Внезапно наткнувшись на знаменитую речку, Низоватый обрадовался, ибо знал, что речка приведёт к человеческому жилью, и не знал, что его ожидает. Идя берегом, Низоватый вдруг увидел человека. Человек сидел на берегу и явно кого-то ждал.
- Кого ждём? - поинтересовался Низоватый.
- А ты чего тут шляешься? - вопросом на вопрос ответил человек. - Вот я - Пол Масвидал, и я тебя не знаю и знать не хочу! Ходють всякие...
"Какая наглость", - подумал Низоватый и хотел столкнуть нахала в речку, но не успел, так как внезапно сам оказался в воде.
...В ПРУ-2 ещё свежи были воспоминания о выходке курсанта Джона Отто, превратившего инструктора Куша в собаку, и о разграблении рабочего кабинета тов. Циммермана, которое, по слухам, учинили инструктор Сорум и его новый помощник Джон Макалузо, хотя доказать это никто не мог. Начальник ПРУ-2 Ян Пейс в очередной раз попёр своего очередного заместителя - Хвостатого Кутая и теперь думал, не взять ли обратно тов. Циммермана. А тут ещё ожидался со дня на день приезд министров связи и обороны - Брайана Мэя и Роджера Тейлора, причём первый ехал, чтобы провести в колхозе нормальную связь с Седлецком и Лобашёвкой, а второй - чтобы хоть немного заработать (или наворовать), так как его бизнес накрылся по причине ареста Саддама Хуссейна, ибо некому стало продавать крокодилов вместо крылатых ракет.
Товарищ Пейс плюхнулся в кресло, такое же круглое и пухлое, как он сам, достал тряпочку и стал протирать свои очки с синими стёклами. "Хоть бы никого не принесло на мою голову сегодня", - думал он, зная наперёд, что его желанию не суждено сбыться. Оно и не сбылось - в дверь постучали.
- Войдите, - сказал Пейс.
- Извините, у вас заперто, - донёсся незнакомый голос из-за двери. Это уже было подозрительным: слово "извините" в колхозе никогда не употребляли без серьёзного повода.
"Только пришельцев не хватало!" - с ужасом подумал Пейс и поплёлся открывать. На пороге стоял симпатичный молодой человек с чемоданом, обклеенным всякой хреновиной.
- Вы по какому вопросу? - поинтересовался начальник ПРУ-2, а про себя подумал: "А могло быть и хуже!" Молодой человек помолчал, собираясь с мыслями, а потом выдал нечто невразумительное и малопонятное, к тому же на неизвестном языке. В его речи часто повторялись слова "штангенциркуль", "Назарет" и ненавистное всему колхозу "Оксюморония". Пару раз мелькнуло часто употребляемое в ПРУ-2, но непонятное слово "чудик" и устрашающее имя Красной Банданы. Больше Пейс не понял ничего. Он уже собрался было пойти и доложить куда следует, но передумал: ещё и ему попадёт, компетентные органы - они такие... Поэтому он взял себя в руки и как можно более вежливо, чтобы не рассердить пришельца, повторил вопрос, добавив обращение "товарищ".
- А, блин! Заговорился. Извиняйте, товарищ главный, не знаю, как вас звать-величать. Пока что. Вот прибыл у вас порядок наводить по спецзаданию вышестоящих организаций...
"Эк куда дошли наши проделки! - поёжился Пейс. - Уже и ревизора прислали! И какими борзыми щенками прикажешь взятку ему давать? А если он только снарядами берёт, причём от "катюши"?!.."
- Дошло до нашего, то бишь ихнего, сведения, - продолжал парень, - что есть у вас в училище некая необучаемая личность, которую сколько начальство помнит, а она всё на одном и том же уровне сидит. Поскольку с точки зрения гибридологического укаизма это не есть хорошо и противоречит Уставу Козлодоя, вышестоящие организации послали в колхоз инспекторов-инструкторов, но те то ли не доехали, то ли заблудились. Я приехал сюда, чтобы выяснить их местонахождение, а также принять меры насчёт вашего курсанта.
- Как тебя звать-то? - спросил Пейс, чувствуя недоброе: за курсанта Хейса могут здорово вставить.
- Сказал же, блин, с самого начала: Ли Агнёв из Назарета! - приезжий наконец освоился и начал вести себя как обычный наглый курсант-радист. - Где эта ваша необучаемая личность, давайте её, или его, сюда!
Слух Пейса резанула знакомая фамилия. "Где ж я её слышал-то?" - попытался вспомнить он, но тщетно. На всякий случай Пейс решил спихнуть незваного гостя на кого-нибудь чином пониже. Он нажал кнопку под столом. В динамике, встроенном в столешницу, противно зашипело.
- Твою мать! - громко и отчётливо произнёс Пейс. - Приём!
Сквозь шипение и помехи продрался голос: - Инструктора Сорума нету! Говорит радио "Хит-FM"! Московское время - тринадцать часов тринадцать минут тринадцать секунд! Да пребудет с вами склизкий опарышЪ!!! - последние слова потонули в шуме: то ли помехи усилились, то ли говоривший перешёл на скриминг либо гроулинг.
- Сорум нихт - Бодом нихт!!! - потеряв остатки терпения, заорал в микрофон Пейс. - Хаккинен капут, Лайхо маздай!!! Чтоб сей же секунд был в моём кабинете! Тоже мне, Андрей Разыграев, блин!... - выдохнул он, выключая связь. - Привыкай, ревизор, тут каждый день всякая подобная фигня происходит... Ффу, паскудник!
Последние слова относились уже не к ревизору. В дверях появился Матвей, еле сдерживавший смех. После приключения с Шоном Райнертом и компетентными органами у инструктора Сорума сильно поднялось настроение. Он даже не сразу понял, чего от него хотят, продолжая вспоминать "маршала Жукова" и "генерала Потехина".
- Кто сказал "Лайхо маздай"?! - прорычал Матвей, пытаясь изобразить рассерженного фаната Детей С Бодуна. Получилось неубедительно, и ему стало окончательно смешно. - Этот лысый? Дык на роже написано, шо скинявый - они один свой Коловрат и слушают!
- Отставить! СМИРНО!!! - снова заорал Пейс. Матвей от неожиданности вытянулся по стойке "смирно".
- Слушай мою команду!.. Это не лысый и не скинявый, а Ли Агнёв из вышестоящих организаций. Возьмёшь его и пойдёшь на первый уровень, он тебе объяснит, чем и по какому месту надо бить курсанта Хейса, чтоб из него толк вышел. И чтоб никаких вечеров на хуторе с самогонным трансхренатором в обнимку! Узнают наверху - не сносить тебе головы! А заодно и всему ПРУ-2! Понял, Сорум Оф Бонэм? Вольно, разойдись с глаз моих, и чтоб я вас обоих тут больше не видел!
Едва за обоими закрылась дверь, Пейс вспомнил своего давнего собутыльника и фронтового товарища Петьку Агнёва, и понял, почему фамилия пришельца показалась ему такой знакомой. "Родственник, что ли," - подумал он, берясь за тряпочку, дабы возвратиться к прерванной процедуре протирания очков.
... - Значит из Назарета? - переспрашивал Матвей. - Это которые собачью шерсть на патроны меняли? Как же, как же, помню-помню! Эх, кабы вашего Маккаферти да нам в председатели - процветал бы наш колхоз во веки веков!.. А ты там, собственно, кем?
- Ударником труда, - вздохнул Ли. - Помер товарищ Свит, так меня на его место...
- Как это помер? - опешил Матвей. Для него это была новость.
- Тьфу, провинция, - сплюнул Ли. - Товарищ Свит уже пять лет как помер, а вы живёте как в тундре, связи с Большой Землёй нету, чё в мир творится, не знаете...
Последние пять лет выдались для Матвея слишком бурными, чтобы следить за событиями, происходящими в родном эшелоне. Сначала его держали у себя в плену Культяпые - Шариков и Роликов, потом, сбежав от них, Матвей занялся восстановлением и обустройством ПРУ-2, а также стал тайно сотрудничать с "Аль-Каидой", "Талибаном" и финно-мексиканской контрразведкой, куда ему удалось пристроить и Макагона. Потом была историческая встреча с Микой Хаккиненом - агентом "Аль-Каиды", известном в конспиративных кругах под именем Алимкана Мусалаева, кража пулемёта, второй арест Стёпы Адлерского, а потом Великий Корнхолио изобрёл свой транслятор, и начались новые неприятности. Вовремя узнавать обо всём Матвею было просто-напросто некогда.
- Вам хорошо, - выругался Матвей, - а мне тута народ учить. Вот ить, блин, как в ПРУ-2, так Сорум! А как пурга, так люди! Да ешо и Типкин с Низоватым пристают, заразы...
- А это кто? - не понял Ли.
- Местное кэгэбэ, - в свою очередь сплюнул Матвей. - Ходят по домам и честным людям на нервы действуют. То им, оглоедам, транслятор подавай, то, видишь ли, документы на него, то ешо какую нужную вещь. Не то, говорят, в Седлецк заберём. Ага, блин, пугай Flatron'а сапогами! Не на тех напали, кацапские отродья! Ну да хрен с ними, пошли обмоем твой приезд как белые люди. Самогонку пьёшь?
- Не пробовал, - честно признался Ли.
- А хоть бы и пробовал - ТАКОЙ самогонки ещё никто из ваших точно не пил! Сам в этот раз гнал, даже Макагону не доверил! - Матвей гордо поднял голову и вышел из училища. Ли последовал за ним, понимая, что сейчас его будут нещадно спаивать.
...Выбравшись наконец из воды, Низоватый разделся догола и расстелил одежду на берегу для просушки. Лето выдалось такое жаркое, что на солнце можно было не то что одежду сушить, а иной раз и картошку прямо в песке печь.
Оставим Корнелия Константиновича спокойно сушиться и заглянем-ка лучше обратно в ПРУ-2, а конкретно - на первый уровень, где несчастные курсанты страдали и мучились от жары и произвола выжившего из ума инструктора Куша. Вообще-то Куш был молод, но уже имел некоторые отклонения от нормы. В частности, настораживали беспробудная тупость, непрошибаемое упрямство, необъяснимые заскоки и постоянные приступы неведомой болезни со страшным названием "трихостронгилёза", подхваченной, скорее всего, от бывшего начальника - Злобного Кактуса Всея Земли г-на Фуфайката Посинелого. Кроме всего вышеперечисленного, к так называемым заслугам инструктора относилась и ещё одна: товарищ Куш (Tambov kamraden Aachen shit radamsa, как говорят на озере Титикака) страсть как любил издеваться над своими курсантами. Поэтому неудивительно, что они его тоже терпеть не могли, зато буквально боготворили Матвейку Сорума.
В этот раз Куш задумал новое извращение. Он засадил курсантов писать сочинение на свободную тему. Учитывая, что половина из них еле-еле могла написать свои имя и фамилию, задание было не просто сложным, а прямо-таки жестоким. Курсант Хейс, впрочем, к таковым не относился и поэтому что-то сосредоточенно царапал на листке бумаги, изредка поглядывая в окно. Это показалось инструктору подозрительным, тем более что половина курсантов уже разбежалась, а те, что остались, играли в карты, крестики-нолики и рисовали на партах неприличные картинки рентгеновского содержания о приключениях Стрёма Гольфа по ту сторону Злобной Дырки. Куш подошёл к Хейсу, отнял у него листок и попытался вслух по складам прочитать, что там написано, но так и не смог, ибо, во-первых, курсант Хейс писал как курица лаптем, а во-вторых, инструктор не умел читать.