Почему-то Сирф не почувствовал облегчения, узнав об отлёте сестры.
Дарт ПЗ был всё ещё здесь. Он остался. Но не его присутствие напрягало Сирфа.
- Вот, значит, как она: натворила и в бега... - Сирф сам испугался того, что сказал, но было поздно: Дарт ПЗ услышал.
- Они все такие, - махнул рукой Лорд Ситхов. - Привыкай к взрослой жизни, добро пожаловать в реальность.
На стол перед Сирфом шлёпнулся очередной фолиант, написанный всё той же матерной клинописью. Чубайс бы тебя подрал с Немцовым на пару! Иди проповедуй ситское учение в другое место! Он, Сирф Рэттлхэд, никак не видел себя туполевским техником, и ему все эти познания были без надобности.
- Дядя Анакин... мне бы чего другого почитать. Про лётчиков там...
Дарт ПЗ нахмурился. Уже которую ночь ему снились Спитфайры и Штуки, преследующие его то над Ла-Маншем, то под Москвой, то на орбите взорванной капитаном Тёркиным планеты Альдебаран системы Альдекозёл, причём он имел облик МиГ-25 и никого похожего на пилота внутри себя не чувствовал. Добил его Великий Каньон и пролетавший по нему МиГ-31 неизвестной ему модификации IKFA в сопровождении двух злобных трэшеров на гравициклах, причём летели они куда-то в сторону моря с висящим в воздухе намерением Грабить Корованы. Какое нахер море в Аризоне и тем более на Татуине, МиГ-25 как-то не задумался.
- Историю Кубинки почитай, - буркнул ситх, завернулся в плащ и вышел из комнаты.

С отлётом Хаккинена и Биренковена в нивроткосмические дали онсампль "ТрэшЪ Твою Мать" скоропостижно лишился обоих гитаристов и главного идейного вдохновителя в лице одного из них. Надо было исправлять положение, но у Мельника не было таких связей, как у Самборы. Зато был Чумадан, но шутить с ним после недавней встречи в лесу с отрядом крестокрылых МиГов как-то совсем расхотелось. Единственный пилот (или погонщик, как они себя называли) напоминал одновременно Бипера, Портера, Пашку Решёткина и ребе Шапира в молодости и вроде как улетел на Тысячелетнем ТрэшЪе вместе со своей стаей, но всё равно лишний раз открывать Чумадан желания не было.
Дальше - больше. Ди Си Купера вконец доконала тёща, и он заявил, что не может работать в таких условиях и пойдёт к Андерсену. И пусть Андерсен будет бить его клавишной доской, но хотя бы тёще в обиду не выдаст. Так группа лишилась ещё и вокалиста. На счастье, Ди Си не отказался от обучения Сирфа и сам привёл себе замену в лице Тони Какко. Финн, в свою очередь, пообещал помочь с поиском гитаристов. Но чем дальше, тем яснее становилось, что концепция звёздных войн и строительства Звезды КЭЦ зашла в тупик.
В одно прекрасное утро Мельника разбудил Штефан Кауфманн с известием о том, что в студии ждёт новый кадр, пришедший на собеседование.
- Гитарист? - оживился Мельник.
- Текстовик. Странный. Говорит, закончил ПРУ-2 в один год с Кагановичем. Документы в порядке, но Каганович не подтверждает.
Придя в студию, Мельник увидел противостояние двух противоположностей. Каганович, грозный и замогильно ужасный, тыкал затянутой в чёрную перчатку рукой в нечто, похожее на диплом, и едва не орал на собеседника, высокого блондина в аэрофлотовской форме:
- Кто твой руководитель? Не надо мне парить, что Аммофила Сфесис! Не строила она орбитальни Бункре! Я у Сирфы спрашивал, у Эвмена, не надо мне сапоги на уши вешать!.. - тут басист заметил Хранителя Чумадана: - Виталий Викторович, он гонит! Он не учился в моём ПРУ-2! Не помню я в списках никакого Сельчука!... Тихон, или как тебя там...
- Таисий, - поправил блондин. - У нас именно так принято.
- Где это - у вас?
Таисий взглянул на Кагановича так, как будто тот забыл, что произошло 22 июня 1941 года.
- У нас на планете Альдебаран системы Альдекозёл, до того как её уничтожил капитан Тёркин...
Ни Мельник, ни Кауфманн, ни кандидат в текстовики ТТМ так и не поняли, почему Дарт ПЗ так резко изменился в лице и грохнулся со стула.

Спустя две недели материал для второго альбома был готов. Название "Orbital Bunkre" напросилось как-то само. Новый автор текстов был весьма прилежен в изучении энтомской системы сигналов, довольно сносно владел упячни мовой, и никто не обратил внимания на то, что его документы были подписаны Хаккиненом, и нарисованы, соответственно, им же. Запись проходила на удивление гладко по сравнению с дебютником, обе партии гитар записал Кауфманн, а однажды в гости забрёл Шмиер с ручным роялем на поводке и тоже принял участие в записи, естественно, пообещав привести гитариста. Забегая вперёд, скажем, что ни он, ни Какко слов своих не сдержали, но это уже другая история.