"Эхехе, - вздохнул Ди Си Купер, оглядывая помещение, - давно ж я здесь не был!"
Всё те же окна, выходящие на ангар. Всё те же обои на стенах, разве только матерных надписей на них поприбавилось. Да шкаф исчез.
Тони Биренковен и Шмиер пыхтели сзади, пропихивая рояль в дверной проём. Иногда пыхтение и мат прерывались окриком: "ПОПЯЧТСА!11 ОПАСНОСТЕ!11", и тогда Ди Си отходил в сторону и продолжал разглядывать надписи на стенах.
- О! Рояль!!! - раздался радостный вопль из угла. Это был Вольф Хоффманн, и в руке у него была зажигалка, а рядом стояла канистра бензина.
"О нет!!!" - подумал Биренковен.
"О да!!!" - подумал Шмиер и облизнулся.
Из другого угла направился к роялю незнакомый гитарист с инструментом в чехле, который отставил в сторону и стал помогать затаскивать рояль. Когда рояль был затащен, гитарист расчехлил инструмент. Им оказался огнемёт.
Купер покрутил пальцем у виска. Биренковен сделал страшные глаза, а Шмиер - задумчивое лицо. Впрочем, до харизматичности Копосова обоим было как пешком до луны.
- А чего мелочиться-то? - удивился гитарист. - ОЛОЛО ПЫЩЬ - и всё... Кстати, я не представился. Маттиас Хеклер.
- Давно здесь? - спросил Ди Си.
- Я - всего несколько дней, только успел вещи перетащить. А Вольф с начала марта тут сидит. Много всякой фигни мне рассказывал, про Йоббалу какую-то, про Ктулху и конец света...
Прямо в стене неожиданно открылся шкаф.
- Кто сказал "Ктулху"? - грозно вопросил Хаккинен, вылезая из шкафа с красной монтировкой наперевес. За ним вылезли Эллефсон, Копосов, оба Петрова, Мельник и Каганович.
- Ну я, - ответил Маттиас, слегка обалдев от такого явления. - Так рояль-то будем жечь или нет?
- А это как Ди Си скажет.
Крышка рояля поднялась, и на свет вылезли Ричи Самбора, Нейр Стингфлэш и Рон Тал. Ди Си перекрестился и зашарил по карманам в поисках молотка, но вспомнил, что просрал его в Антарктиде.
Хоффманн любовался сапогами, снятыми с Удо. Они были уже далеко не первой свежести, но прекрасно сидели и довольно-таки неплохо выглядели. Ещё ими можно было пинать выхухолей, чем Хоффманн и пользовался весь день 30 марта.
- Мне кажется, мы кого-то забыли, - сказал Копосов. Эллефсон открыл Чумадан и выпустил оттуда Скотта Яна, Джеймса Хэтфилда и Дэйва Ломбардо. Следом вылезли Ули Куш и Адриан Сутиль.
- Ну что, - Хаккинен оглядел собрание, - можно начинать. Сорум не придёт, его Блэки далеко послал... тля!! Блэки!!!
- Чего Блэки? Я уж сколько лет Блэки... - ЧорныйЪ БизпридельщыгЪ не без труда перевалился через подоконник и плюхнулся на пол вместе с циркулярной пилой. - Задрался я за этими выхухолями по болотам бегать...
Нейр уронил бутылку. Каганович что-то недовольно забормотал, но Мельник достал из кармана скотч и заклеил ему рот. Хаккинен одобрительно кивнул.
- Так вот... Встретил я тут в лесу одного... стрёмный какой-то, лысый и со свечкой. Стопудов она у него не просто так - что-то сжечь хотел. Я у него хотел отобрать, а он говорит: "Нафиг оно тебе надо, давай я тебя с одним чуваком познакомлю, он в крематории работает и ЖЖОТ напалмомЪ!" Вот, не обманул. Маттиас, иди сюда.
В своё время Копосов так и не успел подсадить Биренковена на "Наше радио", поэтому вопросов о причастности Армена Григоряна ко всеобщему безобразию не возникло. Может, и к лучшему.
Хеклер полез за огнемётом, но Сутиль остановил его.
- Гвозди есть?
Вся компания дружно зашарила по карманам. Гвоздей ни у кого не оказалось, только Петров-младший выудил из кармана пакетик с какой-то мелочью.
- Вот... Фернандо дал после гонки. Очень просил никому не рассказывать, как я его опозорил, ну да вы сами всё видели...
- Ну нафиг, - сказал Хаккинен. - Отрядим делегацию к Допплеру и Маргаритису. У них и молоток должен быть...
- Яволь, мой генерал! - отчеканил Шмиер. Вдвоём с Ломбардо они кое-как отодрали упиравшегося Биренковена от дверного косяка и скрылись во тьме Выхухолокойста.