- А дальше что? - спросил Сирф.
- Что, что... А дальше все придут к Мике... тьфу... Зиновию Аронычу, а Зиновий Ароныч пойдёт к ребе Шапиру. А ребе Шапир расскажет какую-нибудь очередную байку из Йоббалы. Как пить дать.
- Дядя Дэвид, а откуда ты знаешь, о чём напишет Рэтти?
- Нет больше Рэтти. Понимаешь? Есть Дарт Эксл. И Страйк Флэнкер. А кто из них кто, нехай сами разбираются.
"Я не знаю, о чём они говорят, - подумал Хаккинен, - но ход мыслей Давида Гордеевича настораживает".

...Больше нет сил терпеть эти муки. Но механизм самоуничтожения всё не запускается в мозгу.
Когда уже наконец?..
Перед глазами проходят события недавнего времени. Медленно, будто издевательская пытка воспоминаниями.

...Старый адмирал хотел, чтобы его похоронили в глубоком космосе. Свободным. Он так и не объяснил, что вкладывал в это слово. А может быть, его не поняли.
Принц хорошо помнил этот праздничный и одновременно трагический день, когда с космодрома Терфильде на западном побережье Герны стартовали три первых гравикрейсера. Они носили имена "Блют Формикариум", "Махтфрай" и "Сан-Тангент". На "Блют Формикариуме" уходил его отец, адмирал-император Чёрных Ракет.
На коленях стоял принц у постели-капсулы отца. Взлёт будет лёгким, разгон не почувствуется. На борту - вся свита императора и младшие члены семьи. "Сан-Тангент" обеспечивает связь с "Махтфраем" и планетой. На "Махтфрае" летят представители соседнего клана Чёрных Ракет: Красные Полуночники от полёта отказались, считая для себя унизительным лететь на убогих творениях хуменов. В случае чего отец не останется умирать в одиночестве, его проводят по всем правилам. Но едва принц глядел на него, становилось невыносимо больно. Наверно, он чувствовал боль отца.
Император лежал в капсуле, опутанный сетью с дрожащими на ней капельками целебного яда. Они стекали в открытую рану на его груди. Она открылась давно и становилась всё больше. Ни Энтомы, ни люди не знали, что с этим делать. Знал только сам адмирал, и знал, что сделать ничего нельзя. И ещё кое-что он знал, и призвал сына, чтобы сказать ему об этом.
Принц же знал, что отец не одобряет его дружбы с людьми. Но услышать такое он не ожидал.
"Послушай меня, сын мой... что я скажу тебе. Ты выбрал остаться среди хуменов... но не знаешь, что произойдёт. Если дети внуков моих детей вернутся сюда, они... не застанут нашего народа... Не доверяй хуменам. Они найдут способ укротить сильнейшего, будучи слабыми... и сильнейший будет жалеть, что родился.
Всё хорошее, что сделали для нас хумены - это "Блют Формикариум". Больше ничего. Дальше будет лишь зло... Своей гравибомбой они напугали самих себя, и теперь ищут другие способы подчинить нас себе. И однажды найдут..."
"И что нам делать?" - спрашивал принц, не веря в это до конца.
"Уходить. Уходить вслед за нами. Навсегда... Мы не вернёмся".

Они учились вместе и жили в одной комнате в общежитии - мелодианка Лиис Лилиан, стиллийка Гуэн Вью и Мусси Апо из Одосса. И вместе пришли в тот день на космодром.
Они видели, как принц вышел из корабля, уже готового к старту. Вышел, шатаясь от горя, и побрёл куда-то сквозь толпу.
Мусси устремилась было за ним - и тут вспомнила, что подруги не знают о её многолетней дружбе с принцем. А если бы и узнали... впрочем, здесь, в Герне, с этим проще. В её родном городе Ихо до сих пор проводятся проверки и зачистки от энтомских кладок. Одосс ненавидит пришельцев.
"Пусть видят".
Она бежала за ним со всех ног, теряя заколки из волос, наступая на развязанные шнурки...
Она не кричала ему, не звала его. Во-первых, помнила, что им неприятен высокий человеческий голос, а во-вторых, не знала его имени.
...Мусси тогда было то ли восемь, то ли девять. Она оказалась одна в поле во время грозы. Чтобы укрыться от дождя, она побежала под дерево. Она знала, что этого делать нельзя, но дождь хлестал так, что сбивал с ног, и она думала: авось пронесёт.
Не пронесло.
Шарахнуло совсем рядом, и так, что содрогнулась земля, а дерево зашаталось, но устояло. Мусси упала в мокрую траву и долго не решалась встать, боясь, что она уже не на этом свете. Но кто-то поднял её и поставил на ноги. Открыв глаза, она увидела перед собой Его - почти двухметрового Энтома, чёрного, как уголь. Его антенны слегка искрили, он пошатывался. Мусси поняла, что он принял удар молнии на себя.
С той поры он часто приходил, чтобы поиграть с ней. Естественно, тайком от людей. Её родители что-то подозревали, но так и не смогли ничего доказать. А когда ей исполнилось двенадцать, отправили её от греха подальше учиться в Герну, чтобы не загребли в армию по одосским законам. Она даже не успела попрощаться со своим другом и думала, что уже никогда не увидит его...
...Принц узнал её. Это тот хуменский детёныш, которого он когда-то спас от удара молнии.
Спустя немного после того, как девочка уехала, в Одоссе начались страшные облавы на Энтомов. В стране сменилась власть, и официальный Ихо теперь не признавал перемирия, заключенного другими государствами с энтомскими племенами. Клану Чёрных Ракет пришлось покинуть Одосс. Втайне надеялся принц, что увидит Мусси, хотя вероятность была невелика. И вот - он оборачивается и видит её, бегущую за ним.
Снова, как когда-то, они общались без слов, телепатически. Он учил её этому.
"Ты плачешь?"
"Энтомы не плачут. Но мне очень, очень больно".
"Твой отец ушёл... умирать?"
"Его сопровождает вся семья. Я здесь единственный из нашего клана".
Он содрогнулся, осмыслив эту фразу.
ОДИН...
Никто из ушедших с его отцом не вернётся. Никто.
Почему они уверены, что хумены предадут их? В Герне нет гонений на Энтомов. Да и в Одоссе не все вырастают "валькириями". Мусси - она хорошая... Да и старшая сестра её, Хийри, тоже. Принц видел её один-единственный раз, но она не сдала его, когда в отсутствие Мусси приезжали с зачистками из департамента. Зачем собирать всех хуменов под одну гребёнку? А ведь кроме Герны и Одосса есть ещё Стиллия, Астен, таинственный северный Киуас, далёкий Хор-Бет... Как можно думать, что их обитатели все на одно лицо?
Принц был молод и не хотел верить в худшее.

Из дневника Хийри Апо
Не люблю я Герну. Дома хоть и бардак, но как-то всё-таки лучше. Тварей этих нету. Одна из таких тварей к Мусси, сестрёнке, ходить повадилась. Несколько раз зачистку вызывали, да так никого и не выследили. А здесь они наравне с людьми по улицам разгуливают. Жесть, да и только.
Пишу сейчас на коленке, практически вслепую. Сижу в подвале, свечка догорает, электричества нет - насекомые эти кабель перегрызли, не то закоротили. Нельзя вылезать, иначе меня убьют. Там наверху Лиис ведёт с ними переговоры под прикрытием отряда гауптмана Швельке. Полчаса назад передавала, что дипинспектор П. Кун уже в курсе и вышлет подмогу. Может, объявят чрезвычайное положение, да только если нас накроет, нам-то уже будет всё равно.
Мусси, дурочка, что ты натворила... всей планетой не расхлебаем.
Вряд ли кто найдёт эти записи после моей гибели. И мне стыдно признаваться в этом, но я скажу: когда-то хотелось мне попробовать секса с этими существами. Тот, что ходил играть с Мусси, был какой-то ихний принц, в общем, важная шишка. А у меня тогда парня не было, а очень хотелось. И я думала: дай-ка нос утру всем, кто надо мной смеётся, соблазню Высшего Энтома. Но на глаза ему страшно было показываться. Один раз только решилась. Страшные они... Чёрные, как космос, и таким же холодом обжигают. Как увидела его, так сразу всякая охота пропала. Ну нафиг, лучше старой девой останусь, чем к такой твари прикасаться. А Мусси маленькая была ещё, не боялась, играла с ним... Доигралась.
Случилось это вскоре после того, как спровадили в космос ихнего императора с семьёй и свитой. Все улетели, а тот принц остался. И ещё несколько тварей осталось - из соседнего клана. Ему оттуда невесту приготовили, чтобы род продолжать. А он тут, в Герне, будь она проклята, снова с Мусси встретился. Горевал сильно по отцу, ну Мусси его утешать... Так и запропала она как-то на несколько дней, а вернулась какая-то странная. Всё таилась от меня, что с ней. Потом начала пухнуть не по дням, а по часам. Тут-то и заподозрила я, от кого. Она созналась, но была счастлива. Несла бред на тему единения людей и Энтомов, хотела всю общагу с ним познакомить, доказать ему, что не предадут...
В тот день собиралась зайти к ней в общагу, навестить. Прихожу, а вход оцеплен, не пускают никого, и медкарета стоит. И на моих глазах прямо вывозят из дверей каталку, на ней непонятно что, простынёй накрытое, и всё в крови. Я смотрю, из-под простыни цветные косички свисают - Мусси всё время с ними ходила, как забеременела, говорила, принцу нравится... Бросаюсь к каталке, меня хватают и отпихивают. Кричу: сестра моя, Мусси, что с ней? Взял меня за руку дюжий медбрат, потащил наверх, в комнату, где Мусси жила, а там везде кровь, ошмётки какие-то... И говорит мне: твою сестру нашли мёртвую с лопнувшим животом, как будто её изнутри разорвало. Я как ни старалась этого не представлять, но тут мне дурно стало, не выдержала... Кое-как доползла до ванны, сижу, прихожу в себя, если это так можно назвать... И тут гляжу, из-под умывальника на меня два глаза смотрят. Чёрных-пречёрных. Ни с кем не спутаю эти глаза.
Троих детёнышей родила Мусси, хоть и нельзя это так назвать... Разорвали они её, как бабочка оболочку куколки. У этих же тварей организм по-другому устроен, и половая система только частично с людской пересекается... Вот чем угодно поклянусь, как увидела ту чёрную тварюшку под умывальником, первый порыв был - тапком прибить, ну или чем под руку попадётся. Отомстить за Мусси. А он, гадёныш, сидит и смотрит в упор, кагбэ говоря: ничего ты мне не сделаешь, человек. И вправду, промедлила я, и не поднялась у меня рука на него. А за ним и остальные двое вылезли. Чёрные-пречёрные. Ко мне подползли и под руку подлезают, как к матери. Такие гладкие, что кровь на них не засохла - не успела, скатилась. А я полулежу над ванной, мутит меня, а мысли уже лезут в голову: я-то их, маленьких, пощадила, а тот медбрат убьёт ведь их всех, ему на политику плевать и на всё плевать, кроме своей работы... надо спрятать...
Не помню, как их вынесла оттуда мимо оцепления. То ли в узелок с вещами Мусси завязала, то ли в рюкзак запихнула, да не столь важно. Домой принесла, не знала, чем кормить, так они по комнате расползлись и землю жрали из цветочного горшка. А на следующий день пришла мелодианка Лиис, с которой Мусси вместе училась, и говорит: ищет энтомский клан детёнышей-ублюдков, чтоб их извести. Решили заныкаться на ферме её родителей. Здесь-то они нас и прижучили, твари эти. Вот я тут сейчас сижу, пишу, свечка догорела почти, так малыши помогают: стали вокруг неё и отражают слабеющий свет. И кажется, что и не совсем чёрные они, а сами светятся...

Брызжущая ненавистью самка из соседнего клана не оставила в его мозгу никаких следов.
Лиис Лилиан слышала из-за стены, как страшно кричала Мусси, когда из неё вылуплялись дети. Хоть он этого не слышал, но запомнил слова Лиис и теперь проигрывал раз за разом, чтобы заглушить собственную боль. Он чувствовал, как уходят воспоминания, ускользают, стираются, и пытался их удержать, прокручивая снова и снова...
Тогда, у дома Лиис, произошло первое после перемирия столкновение Энтомов и людей. Оставшиеся Чёрные Ракеты постановили предать детёнышей смерти, а самого принца за кровосмешение с хуменами отдать им же, хуменам, на растерзание. Уже в тюрьме он узнал о том, что Хийри и Лиис вместе с детёнышами были отправлены в надёжное убежище - и это было последнее, что он узнал о них.
Его держали взаперти довольно долго. Всё это время до него доносились какие-то слухи, которым он старался не верить. Если начнётся новая война - а Красные Полуночники, почуяв отсутствие контроля Чёрных Ракет, вполне могут её начать или спровоцировать - вряд ли кто-то выживет, ведь у хуменов теперь есть гравибомба. Но время шло, слухи не подтверждались. Однажды поздним вечером его вывели из камеры, посадили в громадный уродливый транспортник, который гудел и трясся, как будто хотел развалиться прямо в воздухе, и повезли на север, на Киуас. Ему объяснили, что там новый космодром, с которого его отправят вслед за семьёй. Тогда он не понял всей горькой иронии этого объяснения. А понимать начал лишь тогда, когда его загнали в просторный ангар, и откуда-то с потолка пошло излучение, вот это самое излучение, которое сейчас медленно превращает его в зомби, вычищает его, превращает в чучело без памяти и разума, и он уже устал сопротивляться этому...

- Ну вот, я же говорил, - зевнул Эллефсон, сходя с крыльца. - Надеюсь, вы-то не поверили в эту телегу?
Петров был бледен и нервно оглядывался на дверь. Росберга мелко трясло.
"Ноги моей здесь не будет, - подумал Хаккинен. - Совсем загнался старик на этот раз..."
И только Сирф думал о том, что говорила ему Рэтти... или Дарт Эксл?.. о том, кто приходил к нему тогда, в Бездне.
Глаза, чёрные и непроницаемые, как космос... Но в них плясали искорки света. А может, это свечка, которую держал Сирф, отражалась в них.
Вечная боль, словно незаживающая рана... Она не давала молчать. Отсюда посты на форумах, кажущиеся нытьём пораженца. Земляне плюнули и опустили руки. А Чёрные Ракеты были едины, пока не смешались с людьми, и в этом была их великая сила. Они служили Виндрайдерам и побеждали. Но вот Высший Энтом захотел познать хуменскую женщину, и это было началом катастрофы, падением, чем-то вроде земного библейского "первородного греха". Этот "грех" остался на тех, кто выжил после нескольких веков облучения, после Конца Света, после миллионов лет, прошедших после него...
Мусси не пустили в Солнечный Мир. Её заставили переродиться в Краю Вечной Войны, куда после Конца Света попали те, кому не нашлось места в Оксюморонии. Она и там погибла страшной смертью, разбившись в авиакатастрофе, и дух её слился с Падшим Виндрайдером, породив Валькирию, неуязвимую красавицу-убийцу...
- Ты всё ещё хочешь найти Чумадан? - спросил Хаккинен. Петров замотал головой и ускорил шаг.