Над озером Титикака вставала кровавая заря.
- Докосплеились, - пробормотал Хайнц-Харальд Френтцен, вытирая штык о комбез. - Будь ты проклят, Юзеф Кронштейн и вся политика твоя!
Это была бы славная охота... Его отряд выследил в лесу колонну жыдобабруйцев и накрыл с головой. Взяли в плен какого-то полковника, отвели до убежища и только хотели заставить говорить, как объявили воздушную тревогу. Пока выбирались из дупел и шалашей и ныряли под землю, появились стелсы "А-фирцих", на местном жаргоне - "квадрадеки" (длинное северное "нельякюммента" не прижилось). Обычно они кружили над лесом и, ничего не найдя, улетали, но сегодня "прозрели" и отработали по лесу так, как будто кто их спецом навёл. Жыдобабруйцы, почуяв превосходство, подобрали оружие убитых партизан и вступили в бой. Отряд перебил почти всех, но и сам понёс большие потери.
- Камераде чиф!
Френтцен повернул голову. Перед ним стоял низкорослый паренёк в потрёпанном комбезе незнакомого образца. А, это тот новенький, что прибился к отряду вчера. Говорит с незнакомым акцентом. Рассказал, что лётчик-испытатель, отстал от своих. От каких "своих" - не говорит, но жыдобабруйцев мочит наравне со всеми.
- Камераде чиф! Мы могли отбиться.
Опять начинает свою песню. Говорит, у него какое-то супер-мега-летадло спрятано неподалёку, и требует врача. Какого ему врача? Единственный врач в отряде был убит ещё три дня назад.
- Камераде чиф, если бы был специалист, я бы поднял в воздух... на чём прилетел сюда.
Именно врача. На техника не согласен. Странный какой-то.
- Как тебя звать-то? - спросил Френтцен.
- Матео Дзета, винг-лидер Северной эскадрильи Веспа Крабро.
- Не знаю таких...

Дом Гайморито Носе пустовал и был разграблен до основания.
- Опоздал, - вздохнул Зильберман. Проклятый этот Каганович сбежал домой и бросил его здесь с кучкой черномазых дикарей, гордо именующих себя партизанами. Дрессировке эти обезьяны поддаются слабо. Говорят, правда, бродит тут по лесу какая-то более-менее организованная группировка, но уж больно похожи они по описанию на тех, что ранили Кагановича в процессе первого контакта. Ну нах.
В доме осталась пара целых стёкол. Именно эта пара тихонько задребезжала. Послышался нарастающий гул.
"Этим стелсам уж хрен знает сколько лет, и всё ничего нового не делают, - рассказывал дон Хайме. - Зачем, когда народ и так дрожит перед налётами? Такая логика у Юзефа Кронштейна, чтоб ему трижды пусто было..."
Зильберман метнулся в подвал и обнаружил, что дверь, ведущая туда, замурована цементом. От суки, когда успели?.. Ломать некогда - "дуры" ложатся быстро и точно, с хорошим радиусом поражения. Бежать в лес безсмысленно - не добежишь, либо деревом придавит. Везде жопа...
Стелсы уже "открыли личико", переходя в пикирование. Один, два... четыре... шесть. Седьмой прикрывает. Вот он уходит резко вверх. На нём нет бомб, только пушки - авиационных ракет в Никарагуа сроду не водилось, а с тех пор, как поймали Хуссейна и торговля накрылась, не стало ракет и у "свободных мексиканцев", сторонников Юзефа Кронштейна. Зильберман думал об этом и удивлялся, почему так долго не летят бомбы. Стоило ему об этом подумать, как за окном что-то грохнуло со страшной силой так, что вылетели остатки стёкол.
Зильберман упал на пол и отполз к стене. Раздалось ещё два взрыва, но оба где-то наверху. Ещё один громыхнул уже на значительном удалении. Гул стал затихать. Через пару минут всё кончилось.
Выглянув в окно, Зильберман увидел дымящиеся обломки стелсов, разбросанные по всему двору.
"Вот те раз!"

Эллефсон выбрался из камышей и огляделся.
- Так это и есть озеро Титикака? Хм, а разницы никакой...
- Ну да, как же, никакой, - проворчал Скотт Ян. - Дымом-то чуешь как воняет? Как в Москве, даже ещё хуже.
- Далась тебе эта Москва! Нам Иштлаксихуатль надо найти. И Чумадан нипросрать... Кстати, где он?
- Здесь, - пробулькал кто-то. Эллефсон оглянулся и увидел Тони Биренковена, прикрывавшего срам пучком водорослей.
- Ну вот, блин, - пошутил Скотт, - два хоббита и Голый... И хрен знает, где искать эту... кудыкину гору.
"Рэтти, ты чтой-то путаешь. Ты же говорила, что Голый - плод порочной любви ПЗ и Феликса!"
"Щас, Сирф, я тебе всё генеалогическое древо каждого героя распишу... тока шнурки поглажу..."
- Где-где... - Эллефсон отнял у Биренковена Чумадан и пошёл вдоль берега. - В той стороне какие-то горы... За мной!
- Ребят, - из кустов внезапно появился персонаж в лётном комбинезоне, - не стреляйте.
Троица, мягко говоря, слегка обалдела от внезапности. Незнакомый лётчик явно не хотел ничего дурного, напротив, был расположен более чем дружелюбно.
- Доктор Эфельсон, мистер Ян? Прошу вас, выслушайте меня. Произошла чудовищная ошибка...

... - Произошла чудовищная ошибка, - говорил Копосов. - Похоже на то, что Юзеф Кронштейн тоже не прочь пошалить со Злобными Дырками и Всевидящим Оком, так что успел раньше нас, захлопнув одну из этих Дырок у нас под носом. Связь с экспедицией потеряна, а призванный на помощь вообще не успел туда попасть и оказался здесь.
- Получается, что так, - кивнул Агроном. Он сидел на подоконнике и пытался смахнуть с пиджака кошачью шерсть.
Из холодильника вылез Дуги Уайт.
- Дмитрий Саныч! Ну скажи ты ему, чтоб своих блохастых котов через мой новый шредер не пропускал! Откуда он вообще взялся?
- Откуда-откуда... - проворчал Петров. - Окном ошибся, как и трое других. Нахрена нам агроном, у нас же авиабаза, а не колхоз...
- Минуточку... - Копосов вопросительно посмотрел на Петрова. - Каких ещё трое других?
- А ты что, не видел? Трое пилотов. Майте Дзета из прошлого, Пашка Решёткин из настоящего и Сева Мирославов из будущего. Все они загремели туда, причём Пашку опять катапультировало...
- ...
"Я думаю, Сирф, это стоит вырезать. В конце концов, ведь дети читают".
"Да, Рэтти, думаю, тут и так ясно, что хотел сказать человек".
Агроном с умным видом кивал, хотя ничего не понимал. Наверно, косил под Кагановича.
- Ты, - показал на него Копосов, - будешь выстраивать теории вероятностей того, что может случиться. Урки, гопники, эсэсовцы, жыдобабруйцы, сам понимаешь...
- А кто шредер мой чинить будет? - встрял недовольный Дуги Уайт.
- Пендальф, - Агроном кивнул на Копосова. Тот сделал задумчивое лицо, отчего всем стало весело. Впрочем, ненадолго.