- Жопа, - резюмировал Каганович, выходя за порог. Хаккинен прикрикнул на него:
- Заткнись ты уже наконец, нытик хренов! Придумаем что-нибудь.
Каганович обиженно замолчал. Мика велел ему лезть в вертолёт, а сам обошёл его со всех сторон, проверяя перед вылетом. Потом дал знак запустить двигатель и долго прислушивался. Звук ему не нравился.
- Что там? - забеспокоился Каганович.
- Забей, - махнул рукой Хаккинен, садясь рядом. - До Седлецка дотянем.
- Зиновий Аронович! До какого Седлецка?! Мне же велено было носа туда не казать!
- Если грохнемся в лесу, в лучшем случае - вертолёт угробим, в худшем - костей не соберём. А в городе площадка есть на каждой крыше.
- А Помпилид? А шершень?
- Идиот, - начал злиться Бодомский Маньяк, - если я тебя оставлю здесь, тебя поймают местные и отправят на озеро Титикака, откуда ты и так еле сбежал! Или ты соскучился по доктору Юзефу Кронштейну?
Возразить было нечего. Каганович, некогда прославившийся в роли кидалы-продюсера Дикко Крутто, знал, что милости от бодомских евреев ждать бессмысленно. Если каким-то образом узнают, зачем он здесь был - точно сдадут этим проклятым шершням. Или ещё кому похуже.
Вертолёт с усилием оторвался от земли и поднялся над верхушками деревьев, едва не цепляясь за них. Хаккинен положил ладонь на приборную панель и что-то зашептал. Каганович полез искать парашют, но не нашёл.
Двадцать минут показались вечностью.
Наконец внизу стали различимы огни Седлецка. Вертолёт дёрнулся и начал быстро снижаться. Хаккинен убрал руку с панели и сказал:
- Бесполезно. Он сядет туда, куда захочет. Молись, чтоб не к Геле Коптер...

В эту ночь вертухи на крыше скреблись и возились как-то особенно беспокойно. Геля встала с кресла и подошла к окну. Заметила приближающийся огонёк.
"Зяма Иммельман? Почему не предупредил, что прилетит? Я б разогнала с крыши всех..."
Огонёк странно покачивался. Вот уже и знакомый стрекочущий звук, совсем другой, нежели голоса вертухов.
"Что-то случилось с вертолётом!.. Идёт на вынужденную..."
После удачно отыгранного концерта и зажигательного джема Церцерис и Нейр уединились на крыше. Остальные бухали и веселились внизу, а они смотрели на звёзды, и каждый думал о своём. Церцерис любовалась Нейром - высоким, стройным, изящным, стремительным. Казалось, в нём заключена древняя энтомская сила. Но вместе с тем чувствовалась в нём какая-то... несвобода. Что это может быть?..
Нейр всё время помнил о задании. Вот и сейчас он соображал, как подвести разговор к личности Кагановича. Уже было и сообразил, да мы этого никогда не узнаем, ибо Цери стиснула его руку:
- Нейр, смотри!
Одна из звёзд стремительно приближалась. Похоже на чей-то световой сигнал. Но на аппаратах землян их больше одного, тем более ночью, а вертухи в городе ими не пользуются - у них хорошее зрение.
На крышу вылезла Геля Коптер с фонариком.
- Это Мойша с озера Бодом. Заходит на вынужденную. Брысь отсюда!
Цери мгновенно скрылась в чердачном окошке. Нейр задержался. Геля всучила ему фонарик и велела посветить в щиток с рубильниками. Нажала один из них, и на крыше зажглось кольцо огоньков. Вовремя.
Подняв изрядный ветер, в кольцо почти что плюхнулся довольно большой вертолёт. Не вертух, а именно рукотворная машина. В кабине вспыхнул и тут же погас свет, но за пару мгновений Нейр успел увидеть, что Мойша там не один.

- А вот сейчас жопа, - сказал Хаккинен, отстёгиваясь от кресла. - Сиди и не... Эй! Куда?!
Соседнее кресло пустовало.
"Молись, чтоб не к Геле Коптер..."
Светосигнальная площадка на крыше есть только у Гели Коптер.
Бежать!
Каганович вывалился из кабины одновременно с касанием крыши стоек шасси. Метнулся к трубе - спрятаться, слиться с окружающей ночью, подальше от огней...
Чьи-то руки хватают его. Дальше действуют инстинкты.

В полумраке, подсвечиваемом посадочными огнями, Нейр видел отлично. Поэтому за доли секунды сумел опознать в выскочившем из вертолёта персонаже искомого Кагановича. Тот, не разбирая дороги от страха, бежал прямо на него.
"Вот так свезло, прямо в руки идёт!"
Нейр расстегнул комбез, обнажив жало. Жертва была уже близко - осталось схватить её и нанести укол.
Прыжок.
Жертва оказалась неожиданно сильной и ловкой. Даже будучи схвачена всеми шестью конечностями, умудрилась увернуться от удара жалом в спину. "Не буду я с тобой нежничать, гнида!" - рассердился Нейр и крепче сжал пленника, одновременно разворачивая его спиной к себе. Бить надо так, чтобы не убить и не парализовать жертву, а лишь усыпить её. С людьми-то проще, на них яд как снотворное действует, а тут поди угадай, какой будет эффект...
Жало соскакивает, натыкаясь на что-то твёрдое. Удивительно вёрткая тварь этот Каганович! Как он это делает? Погоди же... Схватить жертву за шею челюстями и только тогда нанести удар - и нефиг столько возиться с этой тварью. Веспиды делают так. Именно это сделает и Фиури с Нейром в случае невыполнения задания. Наверно, предкам было проще управляться с гигантскими тарантулами, где всё решала именно ловкость и манёвренность. Успел ужалить в центральный нервный узел - добыча твоя, не успел - добычей становишься ты... А тут попробуй удержи это мелкое вертлявое насекоме, используя чуждую тактику.
Ну хватит. Челюсти крепко держат шею пойманного. Нейр сконцентрировался, просчитав реакцию жертвы, изогнулся и с разворота всадил жало в нужную точку.