Раз уж пришлось упомянуть о командировках на Юг, попробую разрядить обстановку. Первые впечатления от первого посещения альма-матер отечественной космонавтики (отрывок):
"Многомесячная процедура выбивания и оформления командировки (55 долларов, однако, на дороге не валяются) закончена, бабло получено и мы летим. Наш фирменный автобус полон. Целая бригада БелКА отправляется пускать свой аппарат, и нас двоих уровнемерщиков на этом фоне даже не заметно. Собственный VIP-терминал во Внуково встречает стройными ногами молодых администраторш и хромированным транспарантом "РКК "Энергия" над входом. Кожаные кресла возле плазменных панелей, впечатляют. Большинство привыкло, новичку же здесь не по себе. При внешней вежливости, оформляют долго. То таможенника нет, то обыск, то досмотр (обыскивают, впрочем, чисто номинально, без задора) - простояли 3 часа. На выходе, нас поджидает ветеран Финляндии и Халхин-Гола, престарелый Ту-134. Залезать в него немного страшновато. К счастью, 3 часа над облаками протекают без проблем. В дороге кормят. Наш аэродром без лишней скромности зовется Юбилейный - полдесятка километров исторической бетонки посреди пустыни. Исторической, по той причине, что сюда двумя годами перед путчем 91-го удачно сел его величество "Буран". Да, в этой местности "Буран" не просто слово. Это целая эпоха, как корова языком слизнувшая когда-то судьбы сотен тысяч тех, кто отдал ему в жертву свои лучшие года. "Буран" не поминают всуе. Скоро, видимо, ему здесь будут ставить свечки. Может быть, и мы поставим.
Чел из РККшной экспедиции поспешно оформляет временные пропуска и мы идем к автобусам - приятно, все-таки, когда тебя встречают. А погодка шепчет. Говорят, вчера случилось редкое событие - был дождь. Ничуть не жарко. Пока едем через полигон к жилым площадкам, удивление приятное сменилось неприятным: где же, собственно, тот самый полигон?! Где альма-матер нашей космонавтики? На 360 безлюдных градусов вокруг - одни руины. Тут не до метафор, все буквально: полчаса автобус едет в никуда по мертвому шоссе через развалины. Им нет конца. Невольно вспоминаешь Сталкера, Чернобыль и пропагандистский фильм об атомной бомбардировке. За окном безмолвно пробегают километры теплотрассы (ржавой и щербатой), гаражи, котельные и топливохранилища, многоэтажные коробки корпусов и испытательные комплексы - разрушенные и безжизненные. За пределами автобуса не видно ни души. Оставленные будто в прошлый понедельник стройки, брошенные рельсы, облупившаяся техника и тонны - сотни, миллионы тонн бетона, вкопанных в песок под равнодушным солнцем.
По сравнению с Плесецком, впечатление гнетущее. Над горизонтом высятся белеющие корпуса энергиевских МИКов, стендов, стартов и других сооружений, узнаваемых по фотографиям и фильмам. Памятники позабытых достижений. Нет сомнений, что теперь все это тоже лишь развалины. На расстоянии масштабы разрушений не видны, а циклопический размер предательски скрывает истинную дальность. Подъезжаем к первой по пути жилой площадке - легендарной 113ой. Когда-то - целый городок, где жизнь во времена Бурана клокотала нескончаемым ключом. В 80-е, здесь побывало полстраны (той, прежней, в 200 миллионов). Мертвый город. Привидение социализма, укоризненно взирающее на гостей через глазницы типовых пятиэтажек. Кое-где еще висит фольгированная полоска занавески, некогда спасавшая от солнца, а в другом пустом окне виднеется искусственная елка. Мрак. Разбитые казармы - целый ряд за обвалившимся забором и облезлые ворота со звездой. Совсем недавно, здесь была в/ч. Вон штаб, а вон столовая, чуть дальше - клуб ("....гордись своей профессией" - гласит пожухлый лозунг над разграбленным крыльцом большого вестибюля). Фонари. С рождения знакомые граненые столбы - так и остались вдоль заросших тротуаров - но уже без проводов и алюминиевых голов. Теперь здесь некому светить. Чуть дальше - постиндустриальное строение: "спорткомплекс НПО "Энергия", как сообщает вывеска на здании, к которому ведет давно нехоженый асфальт. Весь выцветший и обветшалый, чудом сохранивший остекление и вентиляционную трубу, он сиротливо приютился на окраине. Вот только НПО "Энергия" уже не существует 20 лет и вывеска вся ржавая. Попутчики припоминают, что когда-то здесь играли в теннис после трудового дня. На противоположной стороне дороги - груда кирпича. Никто уже не помнит, что здесь было. Едем сквозь кварталы брошенных гостиниц (кроме них жилья тут просто нет). Разграбленные мародерами стеклянные кафе на первом этаже, пустые магазины (даже окна не побиты), засыхающие палисадники с безлюдными скамейками. Довольно жутко. Впереди кончается застройка, упираясь прямо в степь. Футуристическое зрелище - огромные шары сверкают над землей, железные грибы с хороший дом величиной бросают длинные косые тени. Зона отдыха. Согласно виденным когда-то фмльмам, это скудные остатки лунной эпопеи. Все, что сохранилось от гигантской царь-ракеты Н-1. Есть мнение, что именно она свела в могилу Королева. Очень может быть. В 80-е ее детали оказались здесь, став душем, танцплощадкой и другой х*ней для массового отдыха строителей другой невиданной ракеты. Из нее уже едва ли что-то сделают. Останки брошенной "Энергии" похоронила крыша рухнувшего МИКа, что виднеется вдали.
А между тем, на этой остановке кто-то сходит. Присмотревшись, видно, что среди руин две-три гостиницы еще функционируют! Есть даже магазинчик образца эпохи гласности и плюрализма, и своя милиция. Охватывает абсолютно неестественное ощущение, когда встречаешь кособокий кран, безвольно уронивший ржавую стрелу в размытый котлован. Автобус трогается с места. Мимо склепа, упокоившего достижение отечественной космонавтики и первого оазиса (пл. 254 - бывший МИК-ОК), раскрашенного в яркие цвета в угоду иностранной моде, корпуса, где до сих пор готовят к пускам корабли с героями.
Итак, мы на площадке 2. Последний центр жизни: экспедиция, начальство и блага цивилизации. Довольно тесно. Очень смахивает на богатое село времен Хрущевской оттепели. Свежевыбеленный домик, где когда-то ночевал Гагарин, рядом, в буйной зелени- избушка Королева, бережно охраняемые казахским персоналом. Дальше - памятник ракете, магазин-сельпо и старые гостиницы, обделанные сайдингом на новый лад. Как позже выяснилось, на горе за ними - вновь руины, раньше там была в/ч и зона отдыха.
Как и всегда, хорошая гостиница (где сайдинг) нам не по карману, а в дешевой - форменный клоповник. Судя по неубиваемому духу, в номере со сломанным шкафом еще до гибели Неделина держали расчлененку. Выбивание чайника из хамоватого ресепшена затягивается на половину следующего дня. Тогда же первая со времени прилета вылазка. Пока не жарко, двигаемся по степи к виднеющимся мачтам стартового комплекса. С тех пор как именно отсюда был запущен первый человек, старт называется Гагаринским. Огромный щит с его портретом виден нам с обратной стороны. В степи же нескончаемая свалка. Ржавый хлам замешанный с бетонным мусором валяется повсюду. Если попытаться осознать, каким же образом тяжелая плита вдруг оказалась в километре от ближайшей колеи, нетрудно выжить из ума. Пожалуй, проще было бы воспринимать все это, как гигантскую помойку, если бы не нарывающая мысль о том, какой ценой достался нам весь этот мусор. По пути обходим НИП. Две мрачные многоэтажки, будто ледоколы противостоят ветрам. Вокруг как яблони рассажены антенны. Тонкие и толстые, высокие и низкие, ажурные решетки и приземистые купола. По-видимому, сей объект еще работает, но выглядит уже пустынным. Впереди уныло тащится растрепанный военный. Прямо как по Куперу: последний магиканин. Барабанит в запертую дверь на КПП, без успеха. Скидывая китель, бедолага обессилено садится на ступеньках загорать. От НИПа к старту нескончаемой дугой ведет бетонная паттерна. В ней- бесчисленные километры сверхсекретного когда-то кабеля. Немного углубившись внутрь периметра, мы натыкаемся на вертолетную площадку. Чтобы не испытывать судьбу, идем в обход, шагая прямо по паттерне. Видно нас, наверное, за 10 километров. А еще совсем недавно, часовой с ближайшей вышки, продырявил бы любого чужака без всякого предупреждения. Теперь та вышка созерцает степь пустым окном и каждый шаг звучит как метроном в горячей тишине пустыни. Ветер где-то лязгает железкой. Кстати, именно из-за него по верху тяжело идти - сдувает. Сходим вниз и топаем по колее, пока не натыкаемся на бункер. Тоже брошенный, конечно. Рядом смотровая вышка. Забираемся по лесенке и наблюдаем старт. Уже не далеко. Подходим ближе и второй такой же бункер вырастает на пути в аналогичном состоянии. До старта метров 100, но впереди колючка. Там конечно есть проход и не один, но внутрь заходить нет смысла. Все что нужно, мы уже увидели. Старт действующий (и совсем недавно здесь был пуск), как раз сейчас ведут работы несколько машин. Однако, по сравнению с плесецким, здесь "труба пониже и дымок пожиже". Возвращаемся обратно по асфальту...
На работу едем на автобусе ЦСКБ. Он ловит нас на перекрестке и везет на старт. Горячие ребята. Двери не закрыты и в салоне настоящий ураган сдувает с головы пилотку. Между тем, ракета еще в МИКе, мы работаем с аппаратурой в бункере. В обед, едва пройдя до КПП, встречается приятель. Вот уж точно, тесен мир! Объятия, восторги и расспросы. Жаль, что нет мобильника.
После работы - на прогулку. Исторических руин вокруг хватает и свободных вечеров хоть отбавляй. Не заскучаешь, было бы желание. К несчастью оказалось, что ближайшие руины охраняются. Похоже, там еще военные. Но КПП закрыт (хотя в окошке виден свет), столбы с колючкой покосились и ворота уже начали ржаветь. Эвакуация однако. Направляемся к другим развалинам. Как и предполагалось, в заграждении давно проделаны проходы. Между ними различима сквозь бурьян контрольно-следовая полоса. В другие времена, все было больше, чем серьезно. Впереди, между огромных бункеров стоит Буран. Точнее, лишь один из множества его макетов. Транспортер на спущенных колесах, крошка из бетонных плит вокруг и чахлые колючки, пробивающиеся из-под асфальта. Под ногами люки бункера. Труба уходит метра на три, а потом-вода. Когда-то здесь планировалась отработка ОДУ корабля. Сейчас космическое чудо разворовано, покрыто грязью и оборванными клочьями подгнившей теплоизоляции. Подумать страшно, сколько это стоило. Борта исписаны автографами. Никого вокруг и мы уходим. Через степь на станцию. Проходим сквозь покинутые МИКи. Наверху -антенны, принимавшие, возможно, первый Спутник. Как ни странно, станция работает. Стоят вагоны, светятся огни - здесь ходит мотовоз. "Московская" и "Северная", "Братская" и "Томская" - типичные названия. Чуть дальше - вновь руины. Некогда секретный КПП с уродливым портретом Королева. Тут, быть может, проходил еще Гагарин. Ветки на асфальте, брошенные в спешке документы и заросший сорняком фонтан. Возможно, это самый первый МИК на полигоне. Уровень секретности тогда был потрясающий. Сейчас - дыра в заборе, мусор, запустение. Идем в гостиницу.
В ближайший выходной - экскурсия на МЗК. Заправочно-монтажный комплекс - белоснежный исполин среди пустыни. Час ходьбы по колее и можно видеть облупившуюся краску. Несколько рядов колючки, опрокинутый вагон на рельсах у распахнутых ворот. Кругом захламлено - видны канавы выдранного кабеля - свидетельства работы мародеров. Под ногами хруст камней и пыли, но под ней - добротно асфальтированный тротуар. Подходим ближе - от чудовищных размеров здания бросает в дрожь. На первом этаже почти все окна выбиты, а двери - наглухо заварены и внутрь не попасть. В былые времена, там все сияло будто в операционной а теперь - рассадник саранчи. Гигантские ворота более трех метров толщиной. Приблизившись шагов на двести, нужно до упора задирать вверх голову, чтобы увидеть край. Сквозь раздвижные створы вывозили раньше царь-ракету. Там, внутри к ней стыковали орбитальный самолет, вели заправку и проверку многочисленных систем. Громадный транспортер, как фантастическое насекомое виднеется вдали, неподалеку от другого исполина. Сиротливый небоскреб торчит как перст, указывающий дорогу к звездам. Невозможно и представить, как бурлила здесь когда-то жизнь. Увы. Железная дорога, провожавшая тогда на старт космическое чудо света, ныне заросла травой. Валяются разбитые вагоны. А немного впереди бетонный котлован давно засохшего пожарного бассейна. Здесь экскурсию приходится прервать ввиду необходимости уплаты штрафа вызванному местным сторожем, ментовскому конвою. С мерзким настроением идем обратно из занюханной дежурки. Оформляя трехкопеечную мзду, блюстители нахваливают здешнюю рыбалку. Нет уж, на такой жаре необходимо много выпить, чтобы не отдать концы от запаха протухшей рыбы...
"