Поспорили как-то председатель Пьян Гиллан и генерал Харчевский, чьё кунг-фу сильнее. Председатель говорит: "Deep Purple неиллюзорно велики, я с самим Шмеле пил!" На что Харчевский ответил: "А я самого Крабе возил, но в отличие от тебя всегда готов распить со своей поклонницей бутылку-другую. И, да, я сказал - с поклонницей, а не с полосатой кремлёвской тварью!". Гиллану крыть было нечем, и он нажал под столом кнопку. Явились компетентные органы. "Оягребу, - сказал Глеб Типкин, - никогда, слышишь, НИКОГДА не связывайся с русскими лётчиками и не пей с ними вотку! Мы привезли тебе из Седлецка пендоса, который называет себя Тони Биренковеном и утверждает, что первым ступил на Марс". К.К. Низоватый ввёл пендоса, одетого в поношенную майку Dark Funeral, розовые кальсоны и рваные стоптанные кеды. Увидев председателя, пендос вытащил коврик с портретом Мика Марса и обратился к председателю: "Вот эта тварь полетит в Москву, будет пить, играть и веселиться, а я полечу в Жуковский и буду жрать шаверму из бродячих собак! Увы мне, добрый сэр!" "Если будешь плохо себя там вести, - сказал ему Харчевский, - то полетишь в Йолкки-Палкки и будешь ублажать старую дуру Ариду Соломоновну Вортекс!" Услышав это имя, Биренковен выпрыгнул в окно с третьего этажа, и сколько ни искали его, найти не смогли. А председатель в тот вечер напился так, что не услышал, как Сорум вынес у него из кабинета всю мебель, пока Харчевский спаивал Типкина и Низоватого. Генерал не слушал Жыдас Прист и ничего не имел против них, просто рожа Низоватого ему не понравилась.