— Я знаю, папаничка, что я свинья ссаная. — А и знает-то она, что она свинья ссаная! — подхватила мать. — Я знаю, папаничка, что я гадина навозная! — А и знает она, Колюшка, что она гадина навозная! — Я знаю, папаничка, что я рванина блядская. — А и знает она, Колюшка, что она рванина блядская! — Я знаю, папаничка мой родной, что я мандавоха подлая! — А и знает-то она, знает, что она мандавоха-то подлая! — Я знаю, папаничка, что я потрошина гнойная. — А и знает она, Колюшка, что она потрошина гнойная! — Я знаю, папаничка, что я стерва засраная. — А и знает-то она, что она стерва засраная! — Я знаю, папаничка, родимый мой, что я жопа рваная! — А и знает-то она, знает, что она жопа рваная! — Я знаю, папаничка, что я проблядуха позорная. — А и знает она, что она и проблядуха-то позорная! — Я знаю, папаничка мой родненький, что я сволочина хуева! — А и знает она, Колюшка, что она сволочина хуева! — Я знаю, папаничка, что я пиздилища гнилая. — А и знает-то она, ох и знает-то, что она пиздилища гнилая! — Я знаю, папаничка, что я прошмандовка неебаная! — А и знает она, Колюшенька, что она и прошмандовка неебаная! — Я знаю, папаничка, что я сучара распиздатая. — А и знает она, знает-то, что она сучара распиздатая! — Я знаю, папаничка, что я хуесоска непросратая. — А и знает она, Колюшка, что она хуесоска непросратая! — Я знаю, папаничка, что я поеботина сопливая. — А и знает она, Колюшка мой, что она и поеботина сопливая! — Я знаю, папаничка мой, что я пиздопроебка конская. — А и знает она, знает, что она пиздопроебка конская! — Я знаю, папаничка, что я проблевотина зеленая! — А и знает она, что она и проблевотина зеленая! — Я знаю, папаничка, что я пиздапроушина дурная. — А и знает она, что она и пиздапроушина дурная! — Я знаю, папаничка, что я хуедрочка дубовая. — А и знает она, Колюшка, что она хуедрочка дубовая! — Я знаю, папаничка, что я залупень свиная! — А и знает она, знает, что она залупень свиная! — Я знаю, папаничка, что я колода. — А и знает она, что она колода! Дочь замолчала. Лицо ее было бледным и мокрым от слез и дождя. Она стояла неподвижно, опустив голову и сложив руки на животе. — Оуох... — вздохнула Галина Тимофеевна, взяла два свертка и подошла к звезде. В этот момент автобус дал гудок.