В колонках играет - Ю-Питер "Белые Пятна"

Если честно, я не знаю, как относиться к двум годам, проведенным мною в школе №26. Сейчас, перед новым этапом, только что пройденный предстаёт передо мною как что-то очень странное, пронизанное болью, о которой невозможно рассказать, как невозможно и понять, НАСКОЛЬКО тебе больно. Безусловно, этот этап был наполнен всевозможными событиями так, как только это возможно без мыслительной перегрузки, да и она порой случалась. В такие моменты невозможно разобраться, бьют тебя или нежно гладят – понимание приходит намного позже. И я до сих пор не совсем уверен, правильно ли я всё это понял. Кто-то сверху буквально закидал меня подсказками, а я оказался не слишком-то понятлив, и теперь я пытаюсь уложить все произошедшее в период с 2003 по середину 2005, разобрать, что к чему и кто был вестником судьбы, а кто просто вклинился в не слишком-то безупречную связь между небом и мной. Пока я с уверенностью могу сказать: возвращаться назад я не хочу. Глупо и наивно думать, что получилось бы что-то изменить. Не хочу и переживать старое по второму кругу – сейчас это чересчур трудно.
Учителя, одноклассники, просто новые знакомые... кто из них действительно стал рукой судьбы?
Получилось в основном так, что в первую свою встречу с каждым из тех, кто впоследствии задел меня своими действиями, я ассоциативно мог видеть всю череду наших взаимоотношений. Сейчас я могу смело говорить об этом, поскольку большинство наших встреч уже позади: они совершились – и всё. Каждая из уже "отыгранных" ролей очень логична и правильна.
Например...
Кто бы что не говорил, а главными уроками в филологическом классе были русский язык и литература. И вот как раз с их преподавательницей, Шишкиной Татьяной Яковлевной, у меня отношения сложились наиболее сложно.
Не стану мудрить, как это делали многие писатели, а сразу выскажу свои предположения и ассоциации... вот и первое знакомство!
Вот как оно происходило. Первый урок литературы, в классе – новый учитель! Мне, конечно, всё равно, поскольку ничего знакомого здесь пока нет. Но общая атмосфера – буквально выводит из себя. "Что" да "Как" просто раздражают, и я сохраняю спокойствие. Мало того – самый первый урок, ставшая такой привычной в середине года и вновь отошедшая далеко в конце одиннадцатого класса первая парта среднего ряда занята, чёрт подери тех, кто её тогда занял. И приходится отсаживаться фиг знает куда – на месте, которое я грел на знакомстве с новой литературой и её учителем, сидеть мне больше не довелось никогда. Это был первый к окну ряд. Никто не сидел за двумя последними партами, и я разместился у самой стены, впереди было пусто. Страшно – не знаю, почему. Всё-таки, придётся привыкать ЕЩЁ к чему-то, где старые привычки теперь УЖЕ равны полному нулю. Начинается урок, и я впервые вижу, как в кабинет заходит Татьяна Яковлевна. Впрочем, "вижу" – громко сказано, на самом деле я не вижу из такой дали почти ничего. Впрочем, были времена, отсаживался и ещё дальше, и всегда полагался на уши – но здесь первую половину урока пришлось проскучать. Ибо учительница говорила негромко, впереди кто-то шептался, и из нужных слов до меня долетали самые обрывки.
...Творческие работы...
...Научные...
...Морфология...
За окном ярко светило солнце, и я уже начал погружаться в блаженный сон, как вдруг чей-то голос позвал меня. Но то не ангел господень спустился с небес, дабы прибрать раба Божьего к рукам, а Татьяна Яковлевна вытянула меня из полузабытья. Не знаю, то ли это было спровоцировано показательное выступление перед классом, то ли просто некого было затронуть ещё... но меня попросили открыть окно. Окно было около учительского стола, и наконец-то сумел рассмотреть более-менее подробно своего нового педагога. Сразу не получился образ ни хороший, ни плохой – довольно-таки высокая женщина средних лет, из–под очков смотрящая ласково и мягко, но что-то было в её облике подозрительное – словно бы листочек запретной травы на мгновение показался из кармана наркоторговца. В полном недоумении я пополз открывать фрамугу, а Яковлевна на время прекратила рассказ о планах на ближайшие два года и перешла к моему допросу.
- Это правда, что ты раньше занимал первые места на олимпиадах?
- Да.
- Надеюсь, что у нас будет то же самое.
- Я не уверен, что смогу.
- Мы будем тебе помогать.
На этом наш короткий разговор закончился, и я опять убрался прочь – но сон уже не шёл. Нужны ли мне все эти олимпиады? В чём заключается пресловутая помощь?
Очень скоро я получил ответы на оба этих вопроса. Но лучше продолжить по порядку.
Первая олимпиада, в которую меня впрягли, как ломовика, произошла зимою. А ещё осенью было очень важное событие, ценность которого я до сих пор не могу оценить.