У жены отца рак, 4 стадия. Положительный онкомаркер в начале августа. Томография во вторник на прошлой неделе показала насколько всё плохо. Гистология подтвердила в этот понедельник. Вчера я ездила в Герценку, чтобы очередной раз услышать, что всё бесполезно.

Она знает что рак, но не хочет знать всю правду. После каждого исследования повторяет "не говорите мне". Говорит, не хочет знать, что у неё метастазы. Знает, конечно, оговорилась, когда я её утешала, и рассказывала несуществующие перспективы улучшения до возможности провести операцию и химиотерапию. Сказала: " не будет никакой операции, у меня метастазы, а Вы про какую то операцию..." И, тем не менее, всё повторяет, что правду знать не хочет. Я, говорит, всё равно ничего изменить не могу, доктор специалист, пусть он с этим и разбирается. Все те же игры с ответственностью, которые продолжаются с самого первого дня нашего знакомства. Мне чуждо это желание играть в игры даже на краю могилы, и отжимать у близких то, что они и так готовы давать без ограничений. Логикой понимаю почему и зачем, и прощаю, но как то оно неприятно царапает по больному.

А началось её ухудшение примерно в марте, где то через месяц после того, как я прошла обследование по поводу собственного здоровья. Не могу не вставить в этот пост кусок про себя, потому что и думаю проводя параллели, и не сравнивать результаты разного отношения к себе тоже не могу.
После зимней сессии было мне как то совсем плохо. Это было похоже на сильную усталость, но и во время сессии чувствовала, что как то чрезмерно устаю, и после экзамена силы не восстанавливались, как это бывает в норме. Больше всего беспокоило снижение способности ясно мыслить.
С деньгами сейчас непросто, поэтому я ходила в поликлинику. Долго. Единственным явным симптомом был кашель, повышение давления и отдышка. Мне сделали минимальное обследование, ничего не нашли и направили в консультационный центр. Ездила туда примерно полтора месяца. Нашли кое чего по мелочи, гастро-дуоденит, панкреатит, гепатоз и главную причину кашля релюкс-эзофагит. Причиной кашля, оказывается, могут быть проблемы с клапанами желудка. Начала лечить желудок - кашель сразу прошел. Но это так, вступление к основному рассказу.

Всё время обследования замечала за собой весьма странную штуку. Когда надо рассказать врачу о симптомах, я о них немедленно забываю. А если даже и помню, начинаю скрывать. Это ужас какой то. "Давление 130 для вас высокое" - "Да нет, ничего страшного"( на самом деле уже неживая и задыхаюсь при таком давлении). Выхожу в коридор и ложусь на кушетку, потому что идти не могу совсем. Для меня было загадкой, почему я превращаюсь в идиотку каждый раз, когда нужно рассказать о том, что где болит,но только до тех пор пока я не услышала как ругается отец.

В начале августа он отвозил меня на дачу. Всё то время, пока мы ехали, он очень зло и эмоционально ругал жену. Её, на тот момент, уже положили в больницу, но диагноза ещё не было. Кроме множества упрёков, некоторые из которых были действительно обоснованы, прозвучал и такой. "Она разлеглась и стонет, плохо ей! У меня вот пульс 200, давление, и ничего, хожу. По врачам таскается, да ещё и требует, чтобы её возили. В поликлинике разлеглась на кушетке, и мною помыкает. Ладно дома, но перед людьми меня унижает. Вечно я всем всё должен..." И всё это было сказано с такой яростью, что непривычного наблюдателя уже давно надо было бы отскребать от стенки.

Ах вот оно что! Вот почему мне так трудно рассказывать врачу о проблемах со здоровьем! Сейчас воспоминания об этом это довольно смутны, но когда я была ребёнком всё было именно так. В глаза заболевшему чаще говорили намёками или с издёвкой. Реже, когда прямо и с яростью, но тоже бывало. Обычно вот так, с бешеной яростью, и вызывая жалость несчастному терпеливому себе, говорилось о заболевшем родственнике за глаза. Сперва, говорилось другому взрослому, не стесняясь присутствия детей. Потом, когда стали старше, и самим детям. Взрослые, да ещё чужие, запросто могут увернуться, а детям от мамы с папой деваться некуда.

Я не особо стремлюсь к общению с родственниками, но бывает, что видимся в праздники. Ну и начинаются вопросы о том, как дела. И каждый раз, когда я рассказываю о том, что были какие то проблемы со здоровьем, слышу вежливый упрёк. И по поводу того, что обращаю внимание на ерунду( "на каждый чих"), и по поводу того, что трачу на врачей слишком много денег. Да, ещё и продукты, как барыня, дорогие покупаю. От мамы ещё прилетает "свежий воздух всё лечит". Нас с братом так и лечили - отправляли в детский лагерь на всё лето. Да ещё, в случае явной болезни, крепким раствором марганцовки. Нет, не промывать желудок( как это медики советуют) - пить.
Ничего удивительного, что где то на подкорке засело понимание, что проблемы со здоровьем дешевле скрывать, пока можешь.

Жене отца в начале марта стало трудно ходить. В поликлинике выяснили, что низкий гемоглобин. Её сестра-доктор посоветовала сдать онкомаркер и сделать гастроскопию, но кто же её послушает. Прокололи что то поддерживающее, полегчало и успокоилась.
Потом, когда слабость вернулась, она начала обивать пороги поликлиники и ходить к платным врачам. Под лозунгом " я в этом ничего не понимаю, скажите что делать", и делая очень медленно и через раз. В поликлинике привычно отфутболивали, вплоть до последнего дня перед больницей, когда собираясь на очередную платную процедуру, она спустилась со своего пятого этажа и поняла, что больше не сможет подняться обратно. Попросила мужа везти её в поликлинику, а там легла на кушетку, и сказала, делайте что хотите, отсюда не уйду. Уже был положительный онкомаркер. На руках уже было направление от онколога на обследование в поликлинику. Её повезли в больницу. Обнаружили язву желудка. Симптоматическое лечение. Всё остальное выяснилось в течении полутора недель. Рак в четвёртой стадии.

Отец искренне решил бороться и сделать для жены всё возможное. С женой вежлив, заботлив и внимателен. Очень переживает. Кричит и ругается на меня. У него есть для этого основания.

На днях его матери исполнилось 90. Я не нашла в себе сил даже на то, чтобы поздравить её с днём рождения. Она инвалид первой группы с двадцати одного года. Ходила на костылях до последнего времени. Несколько месяцев назад окончательно слегла. Отец каждый день ходит её кормить и всё остальное. Я не хожу, не звоню, и никогда не буду этого делать. У меня для этого свои причины.
Бабушка "съест" любого, до кого может дотянуться. Она сильно "надкусила" мою мать, мачеху и даже родителей обеих жен. Она всю жизнь живет за счет человеческой доброты и сострадания, и щедро платит добрым людям превращая их сострадание в их страдание. Стравливание, обвинение в воровстве, письма на работу, и даже в деревню(матери второй жены), это обычный стандартный набор, который получит каждый желающий помочь несчастной, но сильной женщине. Бабушка борец, да, и вызывает уважение тем, что не опускается. Отцу достаётся хуже всех - что бы он ни делал- всё не так. Усилия обесцениваются, близкие поливаются грязью, упрёки, упрёки, упрёки. Она чувствует себя лучше, только когда доводит его до крика.

Он рос в детском доме, до тех пор, пока не вырос до возраста, в котором смог ей помогать. Последние десть лет у него больное сердце. Он срывается на жену по поводу и без. Он живет в аду. Я не хочу. Я сочувствую отцу. Сочувствую всем работникам социальной службы, когда либо имевшим дело с моей бабушкой. Сочувствую всем добрым людям, помогавшим ей от чистого сердца. Но мне хватило того, что видела и слышала. Я пас.

Теперь всё ещё сложнее. На отца страшно смотреть, и очень его жалко. Как бы там ни было, жена отца хороший человек, и ей я готова помогать по мере сил.
Болей у неё, слава Богу, нет, но она очень слаба. Настолько, что устаёт, если немного посидит.
Все сбережения семьи ушли на то, чтобы оплатить две недели в хорошей больнице. Все уже знают, что ничего не поможет, но, по крайней мере, человек хоть какое то время получит нормальное мед обслуживание и нормальный уход.