Неприкосновенность
***
Следователь бросил профессиональный взгляд на обезображенное тело, делая пометки в своем блокноте. Он должен бы был посмотреть на это исполосованное бритвой лицо, перепачканные кровью волосы, изуродованные тонкие пальцы с отвращением, но в душе его просыпалась только жалость.
Действительно, её было жаль всем: оперативной группе, миллионам фанатов, зрителям вечерних новостей и даже впечатляющей толпе журналистов, окруживших место преступления.
Сообщение о пропаже Вероники Джонс появилась на столе у следователя две недели назад, уже тогда он мог предвидеть такой исход. Федор Васильев ждал сообщения о её смерти и каждый раз с опаской поднимал телефонную трубку. Осознавать свою беспомощность было невыносимым для следователя, раскрывшего не одно дело, но он не смог уберечь от неизвестного маньяка уже третью жертву.
В полиции знали его почерк, знали, как он выбирает жертву. Выбор всегда падал на преуспевающих вокалисток, талантливых и неприкосновенных для простых смертных. В лапах маньяка оказывались те, чья музыка заставляла людей, трепетать, которыми любовались миллионы.
Вероника была уже третьей жертвой. Её предупреждали, что следующей может оказаться она. Васильеву уже давно было известно о том, что маньяк-убийца из России отправился в Хельсинки, каким чудом пересек русско-финскую границу и положил глаз на одну из финский певиц. Никого не удивила такая тактика, ведь в Финляндии есть из чего выбрать.
Вероника Джонс предупреждали, просили принять предложение о личной охране и сидеть дома. Но она не пожелала отменить выступления, сославшись на то, что все время будет среди людей, ей хватит её телохранителей. А потом она исчезла, незаметно и бесповоротно.
А через две недели её нашли на окраине. И никаких зацепок. Работает профессионал.

***
Федор Васильев сидел за письменным столом в своем кабинете. Он в тысячный раз пересматривал то самое дело. Он знал достаточно много, но этого всегда оказывалось ничтожно мало, чтобы поймать убийцу.
Сосредоточиться не представлялось возможным. Следователя преследовали любопытные взгляды финских коллег, вездесущие журналисты, высокопоставленное начальство, которое требовало поймать маньяка «о котором говорит весь мир».
- Ну что, Алексей Малиновский, ещё один гол в мои ворота. Но я отыграюсь. Ты у меня сгниёшь в тюрьме! – предупредил Федор фотографию маньяка, сделанную ещё в тюрьме.
- Фёдор Михайлович, у нас есть новости, - доложил помощник, - На теле Вероники Джонс каким-то острым предметом вырезаны буквы. Мы предполагаем, что Малиновский делает нам подсказку на счет следующее жертвы.
-Почему ты так уверен?
- Посмотрите на это.
Помощник протянул фотографии тех самых букв, которые должны стать ключом к разгадке очередной адской головоломки.
«PMMP» гласило страшное послание, начертанное бритвой на спине жертвы. Чтобы это могло значить? Странно, раньше Алексей Малиновский никогда не давал подсказок, не оставлял улик. Поиграть решил.
- Что могут значить эти буквы?
- Я проверил возможные варианты. Думаю, это название местной группы. В составе есть две потенциальные жертвы, но, исходя из психологического портрета Малиновского, жертвой может стать вокалистка Паула Вессала, - предположил помощник. – Вот досье на эту группу.
Следователь посмотрел на хрупкую светловолосую девушку с зелёными глазами. Нет никаких сомнений в том, что ей предназначено стать следующей жертвой.
- Свяжитесь с ней. Мы не можем допустить ещё одной смерти, - устало сказал Васильев.
***
Лаури Илонен, всемирноизвестный музыкант из Финляндии, проснулся от настойчивого телефонного звонка. «Паула» - гласил определитель номера. Странно, они ведь расстались несколько месяцев назад, при чем инициатором была именно она. Она просила не созваниваться и не видеться, чтобы им обоим не было больно.
- Привет.
- Лаури! Лаури, послушай я… - слов было не разобрать, сбивчивые слова прерывались рыданиями.
- Паула, что случилось? Успокойся и расскажи, - Лаури вскочил с кровати, - Что с тобой?!
- Мне звонили из полиции… Они говорят, что я стану следующей жертвой… Понимаешь…
Конечно, он понимал. Он тоже был шокирован серией громких убийств. Но он даже не представлял себе, что будет, если следующей станет кто-то из его знакомых, тем более Она…
- Подожди. Они могут ошибаться.
- У них есть доказательства, - всхлипнула Паула. – Пожалуйста, пойдем туда со мной! Я уже никому не могу доверять, кроме тебя… Помоги мне, я умоляю тебя!
- Паула, послушай меня. Оставайся дома, замкни двери и успокойся. Я уже еду.
***
Сердце старого следователя обливалось слезами, не положенными ему сейчас. Как он не хотел успокоить эту очаровательную девушку, он был не в силах этого сделать. За свою долгую карьеру, полную убийц и бессмысленных смертей, он так и не узнал, как спасти этот мир. Он перестал верить в Бога в первый же день на рабочем месте. Бог бы не послал такой страшной смерти этому ангелу, так неосторожно спустившемуся на землю. Его первое дело… Убийца был пойман и приговорен. Молодой начинающий блюститель жаждал этого, но, увидев подсудимого за решеткой, он не получил никакого удовлетворения. Это не расплата за оборванную жизнь. Конечно, после того преступления, Федор Михайлович, тогда ещё просто Федька, превратился в специалиста по таким вот делам. И с тех пор он видел сотню неоправданных судьбой смертей. И он убедился, что Бога нет.
Что он скажет Пауле Вессале? «Рекомендуем вам сократить все контакты и передвижения. Вам предоставят охрану». От этого никому не станет лучше. Малиновский хитер, он предусмотрел это, и неизвестно, чем ответит. Нет смысла скрывать это от потенциальной жертвы. Самое важное, что следователь сейчас может для неё сделать – быть честным. И ещё раз поклясться себе поймать эту скотину.
- Я отменю все концерты… - рассеянно прошептала Паула, выслушав следователя. – Я сделаю все, но, вы же защитите меня?! – бесконечно повторяла она.
- Я защищу тебя, - пообещал Илонен, - Я всегда буду рядом.
- Очень хорош, господин Илонен, ваша поддержка сейчас очень важна, - Фёдор Михайлович был весьма доволен храбростью этого молодого человека. – Буду с вами откровенен: мы не знаем, где вам будет безопаснее всего. Преступник хитер, он мог предусмотреть и просчитать все варианты. Очевидно одно: он ждет, что вы отмените все дела и будите сидеть где-то в укромном месте. Возможно, он давно следит за вами, - при этих словах Паула вздрогнула, - он может напасть в любой момент. Прежде всего, вы должны доверять мне. Единственный способ сбить его с толку и заставить ошибиться – сделать то, чего он не ожидает. Продолжайте свою обычную деятельность, ничего не меняя.
- Но… Тогда я останусь совсем незащищенной! – удивилась Паула, пытаясь проследить ход мыслей этого человека.
- Рядом с вами все время будет наш человек, который не вызовет никаких подозрений. Кроме того, ваш молодой человек пообещал вас оберегать, и я склонен ему верить.
- Он не мой… - хотела было возразить она, но сочла, что сейчас не об этом речь. – Что это за «ваш человек»?
- Наш внештатный агент. Имеет большой опыт в подобных случаях. Идеальный вариант. Осталось только её уговорить.
- Её? Вы хотите доверить это женщине? – воскликнул Илонен. – Я не хочу сказать ничего плохого, но, вы уверены, что она справится, если ей придется встретиться с этим Малиновским один на один?
- Я не могу быть уверен ни в чем. Но это лучшее, что я могу вам предложить. Я предлагаю вам, господин Илонен, помочь мне уговорить её помочь. Вас она, может быть, послушает, - следователь серьёзно посмотрел на ничего не понимающих Лаури и Паулу.
- Извините, но я вас не понимаю. Но я согласен, где же она?
- Её зовут Агата Глебовна Войцеховская. Она русская, но сейчас живёт в Хельсинки. Мы прямо сейчас отправимся к ней.

***
Агата уже вторую неделю не выходила из дому. Не за чем. Сигарет в заначке ещё целый блок, любимая гитара под рукой, сеть подключена, на работу она явится тогда, когда ей будет удобно, и плевать, что по этому поводу скажет начальство. Продукты, правда, кончились дня три назад, но денег на них все равно нет, да и не в жратве счастье.
В дверь постучали. Только бы не хозяин квартиры. Этот противный тип, взимающий непомерно высокую плату за отстойную комнатушку на самом отшибе города как-то давно не радовал своим появлением. Видимо, не успел ещё пропить предыдущую плату.
- Кого там черт принес?! – гостеприимно рявкнула Агата.
- Агата, открой дверь, - мягко потребовал следователь, не обращая внимания на удивленное лицо Илонена.
А удивляться было чему. Почему, например, такой замечательный агент российской милиции живет в самом антисоциальном районе города? Почему разумный с первого взгляда человек доверят такое серьёзное дело какой-то девчонке?
Дверь открыла невысокая худая девушка. Черные волосы до плеч спутаны, на глазах размазана черная подводка недельной давности. Одета незнакомка была в длинную черную футболку «Metallica», не скрывающую её стройных ног. Только не говорите, что это и есть тот самый агент!
- Фёдор Михайлович! – расплылась в ехидной улыбке девушка. – Какого хрена, простите, вы здесь забыли?
- Я… - начал было следователь.
- Вот так сюрприз! – перебила она его. – А за что такая честь? Мелкое хулиганство, выращивание конопли и откос от армии? Нет, не припомню такого в последнее время… Да ваше сраное отделение меня бы и не засекло. Ну, раз вам посадить меня не за что, вы, никак помощи пришли просить. Ой, и как не стыдно! После всего-то! Вот что я вам скажу: зря вы спустились в самые низы этой жизни и посетили меня. Не стану я вам помогать!
- Дай пройти и помолчи немного! – следователь решительно устремился в квартиру. Илонен нерешительно последовал за ним. – Я действительно нуждаюсь в твоей помощи. Ты, я думаю, догадываешься, в чем. Но больше всего она нужна Пауле Вессале, про которую, ты, наверняка слышала.
- Валялся где-то её диск, - небрежно согласилась Агата. – А что с ней? Нет, вы же не думаете, что она следующая… - она на секунду посерьёзнела, вспоминая газетные заголовки недавнего времени.
- Я рад, что ты сама обо всем догадалась. Ты, наверное, догадываешься…
- Ещё бы! Но я не стану вам помогать.
- Могу поспорить, ты знаешь наизусть все тексты её группы и каждый день слушаешь их песни, - Фёдор Михайлович решил сыграть на любви своей знакомой к музыке.
- Это не означает, что я готова за неё умереть. Да, я не представилась, Агата Войцеховская, - она протянула руку Лаури, все это время молча наблюдавшему за происходящим.
- Я знаю, - ответил он.
- Я тебя тоже знаю, но предпочитаю представляться лично, - как-то более вежливо ответила Агата.
На секунду Лаури показалось, что на безразличном лице этой девушки промелькнул оттенок дружелюбия. Он понял, что именно сейчас его очередь вмешаться.
- Как ни странно, я действительно верю, что ты, Агата, можешь помочь спасти очень дорогого мне человека. И я прошу тебя сделать это. Ты, я думаю, уже поняла, что мы можем хорошо заплатить, - он намекнул на весьма внушительную сумму.
- Мне не нужны ваши деньги. И я правда ничем не могу помочь, - уже совсем приятным тоном призналась Агата.
Теперь она, как будто сменив роль, выглядела милой девушкой, которую действительно расстраивает неспособность помочь.
- А если ты узнаешь, что тебе есть чем помочь, ты поможешь? – напрямую спросил Фёдор Михайлович. – Ты не все знаешь об этом деле. Давай отправимся ненадолго на кухню, ты пока приготовишь нам всем кофе, а я расскажу тебе кое-что.
Лаури послушно остался один в комнате, понимая, что следователю и его секретному агенту нужно обсудить что-то секретное. Он нечего делать он принялся изучать обстановку. Разбросанные вещи, книги, диски… Неожиданно его взгляд зацепился за постеры на стенах. Их здесь было много, и все они были, как на подбор, с рок-группами. Кого здесь только не было. Но на самом видном месте, в нескольких экземплярах, невзирая на впечатляющий список претендентом, были помещены плакаты The Rasmus. Все сразу встало на свои места. Вот почему Федор Михайлович попросил именно его поехать сюда. Надеялся, что Агата не откажет лидеру любимой группы.
Тем временем сам Фёдор Михайлович решил выложить последний козырь.
- В газетах этой информации пока нет, но нам известно имя маньяка. Это Алексей Малиновский.
- Что?! – Агата выронила из рук чашку, которая незамедлительно разлетелась вдребезги. – Он же…
- Уже нет. Он опять на свободе.
- Какого черта его выпустили?! Его место за решеткой!
- Мы ничего не могли сделать. Он отсидел свой приговор. Согласен, ему дали немного, но это потому, что он никого не убил тогда…
- А надо было подождать, пока убьёт?! – неожиданно закричала девушка, дрожащим от подступающих слез голосом. – Вы сами виноваты! Сначала выпускаете на свободу таких ублюдков, как он, а потом ловите! Я не собираюсь вам помогать, слышите! Зачем, а, зачем?! Чтобы вы выпустили его на следующий день и опять побежали его искать!
- Тихо. Пожалуйста, успокойся. Ты права. Но ты не допустишь, что ещё кто-то пострадал. Представь себя на её месте, тебе это будет несложно сделать. Я продолжаю презирать тебя за твою бесполезную жизнь, но осталось в тебе кое-что достойное уважения: ты всегда можешь рискнуть ради спасения мира.
Агата молча подбирала с пола осколки чашки. Если вопрос стоит так, у неё нет выбора. Придётся сделать все от неё зависящее.
- А они знают про ту историю? – спокойно спросила Агата.
- Нет. И им незачем, - следователь многозначительно на неё посмотрел.
- Надо признать, что этому старому засранцу удалось меня уговорить, - сообщила Агата, входя в комнату с чашкой кофе. - Но это будет вам дорого стоить. И ещё: я делаю это исключительно из уважения к вашей музыке, Лаури. Так чем я могу помочь? – деловито поинтересовалась она, вернувшись к своей нагловато-небрежной манере говорить.
***
Следующее утро началось нервно. Лаури Илонен был сам не свой, потому что всю ночь проворочался на диване в гостиной Паулы. Он не мог оставить её одну в таком состоянии. Ему представлялось эгоистичным думать сейчас об их отношениях, которые она оборвала по непонятным ему причинам. Но он не мог не думать об этом, и невольно искал ответы на свои вопросы в каждом её взгляде, в каждом слове.
Паула же смогла заснуть этой ночью, но уже успела пожалеть об этом. Ей снился маньяк, тот самый убийца. Её душил ужас, она не могла не пошевелиться, не крикнуть. Она звала Лаури, но крик застревал у неё в горле. А смерть подбиралась все ближе и ближе.
Агата, в свою очередь, тоже не могла похвастаться счастливыми сновидениями. Она всю ночь приводила в порядок свою квартиру, пытаясь привести порядок мысли. Ей это всегда помогало.
Задача была предельно ясна, но план не отличался надежностью. Агата должна находиться возле Паулы 24 часа в сутки под видом начинающей певицы, с которой состоявшаяся звезда великодушно согласилась поработать. Об этой афере знали только Лаури, Федор Михайлович, Паула и Агата. Больше никому нельзя было верить. Наступит момент, наступит скоро, когда, по плану, последняя должна будет вовремя среагировать и обезвредить маньяка. Почему-то никто не сомневался в том, что хрупкая девушка справится этой задачей. Но сама Агата знала, что ей просто-напросто нужно быть рядом с Паулой, когда Малиновский протянет к ней свои лапы. Тут все и решится.
Что до Федора Михайловича… Он всю ночь просидел в своем кабинете, изучая сквозь толстые очки досье всех лиц, втянутых в эту жестокую игру. Он не мог знать, чем все это закончится, но поставил для себя целью просчитать все варианты.

***
Агата вышла из дома полная решимости. Она все обдумала, осознала, как много поставлено на карту, и поняла, наконец, что должна выиграть.
Сегодня она выглядела не так растрепано, как вчера. Солнечные лучи задорно играли в её черных блестящих волосах, голубые глаза светились уверенностью. За плечами – чехол с гитарой. В забавном темно-синем платье и туфлях на высокой платформе она действительно была похожа на молодую певицу с претензиями на успех. Именно такой её нужно было быть сегодня и до победы.
Лёгкое ощущение дежавю. Такой вот амбициозной певицей она уже когда-то была Точно так же наряжалась утром, чтобы произвести впечатление и спешила на репетицию. Но тогда в голове были только две мысли: музыка и где взять на этого дорогое хобби денег. И захотелось вернуться в эти времена. Но мысль эта умерла, не успев окрепнуть. Сейчас не до этого.
На репетиционной базе её уже ждали. По легенде она должна была на некоторое время заменить вторую вокалистку группы, пока будет в отпуске. Это только для репетиций новых песен, совсем временно, поэтому не вызовет затруднений.
На крыльце новую вокалистку уже поджидал менеджер группы.
- Ты Агата? – не здороваясь, спросил он.
- Да, я…
- Опоздала на пятнадцать минут! Если ты собираешься здесь работать, придется отказаться от этой позорной привычки. Я сделаю тебе выговор с занесением в личное дело!
Агата мрачно на него посмотрела. Если бы она не знала Малиновского в лицо, она бы сейчас настучала этому гаду по чайнику и отправила бы его в отделение полиции как первого подозреваемого. Вряд ли это он, так, из вредности. Но облик истинного маньяка давно впечатался всем в сознание окружающих, что этот номер не за что не прокатит.
- Я сейчас сделаю тебе выговор с занесением в больничную карту, - нахально пообещала Агата. – Да, кстати, доброе утро, меня зовут Агата Войцеховская. Приятно познакомиться.
И она прошмыгнула внутрь, оставив в недоумении своего нового начальника.
Вот, слава Богу, знакомые лица. Лаури и Паула уже здесь.
- Доброе утро, Агата, - улыбнулся Лаури.
- А ты откуда её знаешь? – подозрительно спросил менеджер, Мартин, как выяснилось.
На секунду повисла пауза. А правда, откуда? «Ну вот, - подумала Агата, - связалась с дилетантами. Придумывай теперь объяснение, которое бы вписывалось в общую картину».
Она вопросительно посмотрела на Лаури.
- Пересекались как-то, - начал самозабвенно врать тот, - Агата присылала свою запись к нам на студию. Мы хотели их группу позвать выступать на разогреве.
- А как эта группа называется? – не унимался Мартин.
- Э-э-э… Не помню! Знаешь, сколько групп присылаю нам свои записи! – выкрутился Лаури.
- Моя группа называлась «Насморк». Но она уже распалась и теперь я работаю самостоятельно. Ещё вопросы будут? – подхватила Агата.
- Посмотрим. Имей в виду, я слежу за всеми вами. С тех пор, как это случилось с Вероникой… Я должен уберечь от этого Паулу.
- С чего ты взял, что она может стать следующей? – насторожился Лаури.
- Ни с чего. Но это не исключено, - спокойно объяснил Мартин.

***
Сосредоточиться на музыке было сложно. Агата давно не тренировала свои вокальные способности, кроме того, она должна была одним глазом следить за Паулой, а другим за всеми остальными.
Не смотря на все трудности, работать с Паулой было достаточно легко и приятно. Она не психовала, если кто-то ошибался, улыбалась, заряжая всех позитивом. Агата сразу же почувствовала себя на своем месте, разучивая новые композиции, написанные Паулой.
В перерыве между работой и новыми знакомствами, Агата вышла на крыльцо покурить, обнаружив там Лаури с сигаретой.
- Как дела? – просто спросила она.
- Меня убивает эта ситуация. Все живут в постоянном напряжении, но ничего не происходит, - задумчиво рассуждал он.
- Может быть, это и к лучшему.
- Ты думаешь, развязка случится скоро.
- Да. Малиновский не умеет ждать. Кстати, что ты думаешь по поводу Мартина? Он не может оказаться сообщником?
- Тебе он не понравился, это естественно. Но он работает с группой уже давно. И не был замечен даже в краже болванок. Он не может. А почему ты думаешь, что Малиновский не станет ждать?
- Мне так кажется. Просто я внимательно изучила его уголовное дело… Психологический портрет, ничего больше. Это всего лишь теория, но, иногда, тот, кто больше всех печется о спасении жертвы, сам оказывается палачом. Не спускай глаз с Мартина, - посоветовала Агата и отправилась играть свою роль дальше.
Репетиция продолжалась недолго. Через некоторое время стало понятно, что у Паулы нет больше сил разыгрывать этой спектакль. Ей хотело заплакать, забиться в самый дальний угол, где её никто не найдёт. Её пугали все эти люди. Она неожиданно поняла, что совсем не знает, что у них на уме. Где гарантия, что кто-то из них не воткнет нож в спину? Нужно уйти отсюда, чтобы набраться сил для следующего акта этой жестокой драмы.
- Я устала, - призналась Паула, - продолжим завтра, хорошо?
- Я тебя провожу, - вызвался Лаури.
- И я, - поддержала Агата.
Лаури хотел, было сообщить этой навязчивой особе, что вполне сам справится, но тут же понял, что так оно задумано, так оно надо.

***
Дома Паула сразу же отправилась спать. Её совершенно не смущало то, что Лаури и Агата остались у неё в гостиной. Напротив, присутствие этих людей внушало ей чувство защищенности. Как будто она закрыла все замки и включила сигнализацию.
От нечего делать, охранники тупо уставились в телик. Агата смотрела на мелькающие картинки, не вникая в содержания, сознание блуждало в лабиринтах воспоминаний. Старые вопросы вновь требовали ответов.
Лаури тоже не интересовало телевидение. Ему очень хотелось начать разговор, но он сомневался. Какое-то нездоровое любопытство заставляло его ввязываться в разгадку головоломки под названием Агата Войцеховская. Он по-прежнему ничего о ней не знал, а то, что ему удалось выяснить, порождало ещё больше тайн. Кто она, в конце концов, такая, откуда взялась? Почему она так странно разговаривала с Фёдором, как будто они старые враги? И ведь она слушает его музыку, возможно, даже больше, чем может показаться с первого взгляда.
- Я слышал, ты раньше жила в Росси? – осторожно спросил Лаури.
- Родилась там и выросла, - ответила она, делая вид, что полностью увлечена рекламой.
- Почему ты уехала?
- Мне пришлось. Нужно было выбирать, либо исправительная колония, либо Финляндия. Я сделала выбор.
Ясно. Ясно, что все запутывается ещё больше.
- За что же тебе грозила колония? – рискнул спросить Лаури.
- Да так, общественные беспорядки, выращивание конопли, откос от армии… - улыбнулась Агата, оторвавшись, наконец, о телевизора. – Правда, всего не перечислишь. Я была трудным подростком. Тогда с Фёдором Михайловичем и познакомилась. Он мне очень помог. Я же в детском доме росла. А в Финляндии у меня была бабушка. Вот он и предложил, вместо колонии для несовершеннолетних сюда поехать. Я тогда думала, что из одной тюрьмы в другую попаду. Но сейчас то понимаю, правильно всё сделала. Бабушка умерла через год, только мне восемнадцать исполнилось. Осталась совсем одна. Тяжело, наверное, было.
- Ничего. Из любого дерьма можно выбраться. Какая – никакая, а свобода.
Оба замолчали. Лаури переваривал информацию, чередуя сострадание с ещё большим любопытством. Агата же перебирала события своей жизни, пытаясь понять, зачем она вообще ему рассказала.
Ей хотелось рассказать, как она слушала его песни, как они помогли ей выжить, пройти через все это, но не решалась. Ему это, наверное, не интересно. Он слушает такие исповеди каждый день. Не нужно, чтобы он принимал её за простую фанатку, иначе с ним будет трудно работать.
Агата подняла глаза и поймала на себе внимательный взгляд. Лаури поспешно уставился в телевизор. Что же он сейчас о ней думает?
- Ладно, спрашивай, - согласилась она.
- Что спрашивать? – удивился Лаури.
- Что ты там хотел спросить. Я же вижу.
- Ты, наверное, очень хороший агент полиции, если обладаешь такой проницательностью. Просто, ты неплохо разбираешься в музыке, хотел спросить, откуда это.
- В детдоме у нас была своя группа. И называлась она…
- Насморк?
- Именно. Забавно, правда? Тогда у нас в голове было много сумасшедших идей, вроде этой с названием. Когда мы начали увлекаться музыкой, сразу поняли, что должны создать группу. Понимаешь, у сирот тоже есть светлые мечты. Они тоже верят, что никому не нужные ребята без денег и связей могут пробиться в жизни. Даже научились на гитаре играть. Играли по очереди на старенькой гитаре, которая в детдоме была. Все что у нас было: расстроенное пианино и она. Начали зарабатывать деньги на инструменты, запись. Так и угодили в милицию. Ничего тогда у нас не вышло. Ребята так вообще сейчас, кто в тюрьме, кто пьёт… И я так и не решилась опять попробовать.
- У тебя бы получилось, - со знанием дела согласился Лаури.
- Может быть. Знаешь, а ведь вы были нашими кумирами… - немного смущаясь, призналась Агата.
Вот зачем она это сказала! Опять начинается это дурацкое фанатство. Она больше не та наивная девчонка, которую не отучила верить в чудеса даже суровая реальность детского дома. Сейчас её привязанность к The Rasmus не имеет никакого значения.
- Мне очень приятно это слышать, - благодарно произнес Лаури, и это было вполне искренне.

***
Следующие несколько дней прошли в атмосфере тихого страха и полной секретности. Паула немного успокоилась, но все же продолжала оглядываться на каждый шорох. Она жила пол прицелом Агаты и Лаури, помешавшихся на её неприкосновенности. Она научилась им верить и чувствовать себя в безопасности рядом с ними.
А они продолжали вот так разговаривать, вспоминать и планировать, вычислять предателей и оберегать свою подопечную. Лаури продолжай задавать вопросы, а Агата поклялась себе отвечать честно. Она знала, была уверена в том, что развязка близка и, вне зависимости от исхода, они с Лаури никогда больше не встретятся.
Она довольно быстро привыкла к таким разговорам и сама начала спрашивать. Иногда ей хватало смелость поинтересоваться, о чем эта песня и как же им удается оставаться группой так долго. Такая грубая и смелая с окружающими, она превращалась в мягкую и немного застенчивую девушку рядом с ним.
Как раз, Агата даже решилась показать ему свою песню. Ему понравилось. То есть он так сказал, а она боялась в это поверить. Она остерегалась сближения, понимая, что это к делу не относится, а, следовательно, ему неинтересно.
Фёдор Михайлович был в целом доволен тем, как продвигалось дело. Он понимал, что сейчас ничего не может сделать, можно лишь ждать. И он, черт возьми, ждал, как бы это ни было тяжело.

***
В тот день произошло непредвиденное. Это назревало, крепло, но не решалось вырваться наружи, выжидало более благоприятной почвы. Но этому суждено было случиться именно сейчас.
Репетиция началась самым обычным образом: Паула и Агата заняли свои места возле микрофонов, а Лаури, бросив все свои дела, наблюдал со стороны. Сегодня была очередь очень личной для Паулы песни. Никто не сомневался, что песня посвящена её отношениям с Лаури. Она ждёт его, верит и ждет, а его нет, он далеко, он только, может быть, позвонит.
Бритвой по сердцу ударила эта песня, разбередив старые раны, и для Лаури все вдруг стало ясно. Почему она никогда не говорила об этом? Все могло быть иначе. Она предпочла расстаться. Значит, ей все это никогда не было нужно. Она отказалась бороться за их любовь, а значит, лично ей бороться было не за что.
- Это было жестоко, - просто сказал он, поднимаясь. – Почему ты делаешь это? Сейчас, когда все кончено, почему я слышу этой сейчас?
- Молчи! – неожиданно закричала Паула. – Не смей предъявлять мне претензии! Ты сам во всем виноват, только ты! Не смей меня больше мучить, слышишь! Ты – эгоист, не видишь ничего, кроме себя и своей музыки. И не делай вид, что я ещё что-то значу для тебя. Не хочу тебя больше видеть.
С этими словами она сорвалась с места и устремилась к выходу. Лаури не пытался её остановить. Зато у Агаты не было выбора, она не могла позволить Пауле заплатить за эту ссору жизнью.
- Паула, подожди, куда ты собралась? – поспешила за ней Агата.
- Отстань. Тебя тоже не хочу сейчас видеть. Мне надо побыть одной.
Она ушла. Села на такси и скрылась в неизвестном направлении, отключив мобильный.
- Звоните Васильеву, - обреченно сказала Агата. – Пусть бьёт тревогу и ищет её. Враги не дремлют.

***
Ожидая известий, Лаури и Агата сидели в небольшом баре, поблизости от отделения милиции. Им обоим хотелось верить, что Паула просто решила спрятаться, побыть наедине со своими мыслями, но скоро успокоится, осознает всю серьёзность ситуации и вернется. Но никому не давала покоя мысль о том, что птичка попалась в ловушку, едва вылетев из своей клетки.
- Я не прощу себе, если с ней что-то случится, - корил себя Лаури. – Это моя вина.
- Нет. Это не ты. Ты не виноват ни в этом, не в чем ещё, - тоном, не допускающим возражения, отрезала Агата.
Она уже знала, что не смогла бы удержаться, если бы Лаури так относился к ней. Если бы он только чувствовал то, что чувствует она. Но всё это было неуместно, невозможно. Агата снова и снова хоронила свою любовь, сама разбивала свои мечты, чтобы только он не заметил. Только бы удержаться перед его обезоруживающим взглядом.
И сейчас она должна разруливать ситуация, пусть она даже ненавидит Паулу за то, что та делает невозможным такое близкое счастье. Но это совсем не значит, что Паула заслуживает страшной смерти.
Мобильник Лаури зазвонил.
- Паула! – удивленно констатировал он. – Привет, где ты?
В ответ в трубке послышалось сдавленное рыдание, оборванное грубым мужским голосом:
- Не смей звонить, сучка!
- Кто вы?! – закричал Лаури, вскакивая со стула.
- А ты – хахаль её? У меня твоя подружка.
- Малиновский… - сердце Лаури оборвалось.
- Так мы знакомы! Вот и чудненько. Должен тебе рассказать: я ей немного поиграю и убью. Но, сначала, отучу одного своего старого знакомого играть со мной. Так что не занимай линию, мне нужно поговорить с Васильевым. Уверен, ты с ним успел познакомиться. Через пять минут я перезвоню и хочу, чтобы он взял трубку.
- Лаури, не молчи! Что он сказал? – добивалась Агата, когда они бежали в кабинет Васильева.
Лаури рассказал все, он помнил разговор слово в слово.
- У нас есть план? – с болезненной надеждой в голосе обратился он к следователю.
- Я бы хотел вас успокоить, но по-прежнему должен быть честен. Сейчас, когда она в руках и Малиновского, у нас нет шансов ему помешать. Мы можем постараться выиграть время, договориться, но…
- Есть ведь один, - перебила его Агата.
- Что?
- Есть способ её спасти.
- Нет, это исключено. Я не позволю тебе этого сделать. Я запрещаю тебе, - Васильев сурово посмотрел на девушку.
- Я просто предложила…
Васильев вышел из кабинета, чтобы сделать какие-то распоряжения, оставив Агату и Лаури нервно курить и ждать звонка Малиновского.
Секунды медленно текли, нехотя превращаясь в минуты. Злой рок как будто замер, наслаждаясь произведенным эффектом, предвкушая следующий ход.
Телефон снова зазвонил
- Подожди, не надо, - Агата перехватила руку Лаури, который уже хотел ответить.
- Мы должны позвать Васильева, он должен поговорить с ним. Иначе Паула умрет, - напомнил Лаури.
- Пойми, так мы её не спасем. Есть только один способ это сделать. Но Васильев нам не позволит. Он боится. Нет времени объяснять, просто поверь мне, - она посмотрела ему прямо в глаза.
Лаури сдался и отпустил звенящий телефон.

***
- Да, дорогой, узнал меня?
- Ты ещё кто такая? – усмехнулся Малиновский.
- …где ты забудешь мой последний взгляд, но через сотню лет должна узнать мой голос… - напела Агата и засмеялась.
В трубке повило молчание.
- Какого черта? – наконец отреагировал Малиновский. – Тварь. Я до сих пор ненавижу тебя, я и до тебя доберусь.
- Доберешься? И что ты мне сделаешь? Помнишь, как я тебя, а? Ты никогда не мог мне сопротивляться, - Агата дразнила маньяка, играла с огнем.
- Игра ещё не окончена. Я найду тебя.
- Так зачем же утруждать себя поисками? Хочешь, я сама к тебе приеду?
- Думаешь, сможешь провести меня? Не выйдет! Я знаю, что за тобой поедет группа захвата. Зря ты меня недооцениваешь.
- Тебя трудно недооценивать. Ты боишься. За все эти годы ты так ничему и не научился. Ты все ещё слаб. Тебе никогда меня не победить. Я могу сделать с тобой все, что захочу, – голос девушки стал надменным и презрительным.
- Еще одно слово, и можешь попрощаться с этой певичкой, - защищался Малиновский.
- Плевать. Она меня не интересует, я за нее не отвечаю. Таких, как она миллионы, и каждая из них может оказаться у тебя в руках. Но я тебе не по зубам.
- Не радуйся, и до тебя очередь дойдёт. А пока я развлекусь с ней, - в трубке послышался глухой удар и рыдания.
- Представляешь на её месте меня? Может быть, встретимся? Один на один, - предложила Агата, но труппка неожиданно запищала, сообщая о сбое вызова.

***
Специалистам полиции удалось засечь, откуда исходил звонок. Все были уверены, что преступник на это не рассчитывал. Он планировал говорить урывками, дразнить, но так, чтобы никто не определил его местонахождения. Но, услышав в трубке давно знакомый голос, забыл об этом и разговор затянулся. На указанный объект немедленно выслали группу захвата.
Всю дорогу до старого заброшенного здания больницы на отшибе города, Фёдор Михайлович нерешительно молчал. С какой радостью он сейчас надавал Агате подзатыльников и запер её в камере, пока она чего ёще не выкинула. Но он не смел этого сделать, когда она так помогла следствию.
Здание плотным кольцом оцепила группа захвата. Сейчас это были не люди, это существа без лиц, застывшие, замершие в ожидании прыжка. Все их существо говорило: «Дай мне повод, только дай мне повод, Ия разнесу тебе башку, я разорву тебя на кусочки. Сейчас мне это можно. Никто меня за это не осудит». А, в сущности, самые обычные люди, со своими слабостями и радостями, с семьями и друзьями.
Васильев вышел из машины, оставив Лаури и Агату вдвоем. Он предусмотрительно заблокировал все двери, чтобы эти двое не геройствовали и не мешали операции.
- А теперь объясни мне, что все это значит, - потребовал Лаури. – Ты знакома с Малиновским?
- Мельком, – ответила Агата, доставая из сумки какие-то отмычки и пытаясь вскрыть замок. – Послушай меня. Только слушай и молчи, не говори и не спрашивай ничего. Иначе я не смогу бороться с ним дальше. Да, мы знакомы. Несколько лет назад, когда я пыталась создать свою группу, мы с ребятами играли в разных низкопробных клубах за копеечное вознаграждение. В одном из таких познакомилась с Лешей Малиновским. Он тогда не был легендой, поэтому практиковался не на мировых звездах, а на никому неизвестных певичках. Но я тогда не знала. Я, наверное, как-то по-детски влюбилась в него, мне ведь совсем немного лет было. Мы встречались некоторое время. И это было замечательно. Я даже подумать не могла… Пока однажды он не попытался меня зарезать. Я боролась с ним. Мне даже удалось ранить его и убежать. Он не знал, что снаружи его уже ждёт милиция. Суд, тюрьма… Мне Васильев разрешил уехать в Хельсинки. Все забыли. Кроме Малиновского, разумеется. У него должен быть шрам на правой щеке. На память от меня.
Агата замолчала. Она не смотрела на Лаури, пытаясь справиться с вредным замком, но больше всего на свете ей хотелось увидеть его взгляд. А Лаури, наконец, начал понимать все. Теперь понятно, почему это дело было поручено именно Агата. Да, Васильев действительно показал незаурядную находчивость. Лучше неё никто бы не справился. Что дальше? Агата ведь говорила о каком-то способе спасти Паулу…
- Послушай… - начал было Лаури.
- Молчи. От тебя сейчас ничего не зависит. Знаешь, все это время, когда жизнь моя летела в пропасть, когда я ходила по краю этой пропасти, я жила твоей музыкой, я жила надеждой однажды с тобой встретиться. А когда я с тобой познакомилась, поняла, что действительно люблю тебя. Не знаю, как так может быть, не хочу знать. Не буду скрывать, мне было больно смотреть на вас с Паулой. Но это сейчас ничего… Не имеет никакого значения. Я должна была тебе сказать. Я, может быть… Нет, я скорее всего, не вернусь. Но спасу её, обещаю, я знаю как. А ты жди и молись.
Горячая слеза упала на разобранный Агатой замок. Пружина щелкнула, две распахнулась. Девушка выскочила на улицу, машинально размазав по лицу слёзы. Для неё все было, как никогда ясно и как никогда кончено, безысходно. Лишь один смысл видела она сейчас во всей жизни: спасти Паули, спасти ради Него.

***
Уверенным шагом Агата устремилась в самый эпицентр событий. Она направилась к последней черте, к границе, возле которой затаились снайперы группы захвата. Здесь начиналась зона смерти, что все живое подлежит уничтожению, где расстрелом карается любое движение.
- Пустите меня! – закричала она, вырываясь из рук Васильева.
Она побежала к зданию больницы.
- Не стрелять! – в громкоговоритель отдал команду Васильев.
Он хотел остановить её. Он готов был бежать за ней, готов был выстрелить ей в спину, лишь бы она туда не ходила. Но это было сейчас глупо и бессмысленно. Когда человек пересекает эту самую черту, его уже не спасти. Пути назад нет. Кто-то вернется победителем, а кого-то вынесут на носилках. И судьба вершится именно в этой огненной зоне.
- Где же ты, Малиновский?! Выходи, поговорим! Отпусти Паулу, и сможешь со мной встретиться!
Агата дразнила своего старого знакомого, злясь на свой срывающийся голос. Тогда сейчас, когда уже никто не мог её остановить, она поняла, как её страшно.
- Войди в здание, и я отпущу её, - послышалось из здания.
- Почему я должна тебе верить? А если ты убьешь нас обеих?
- Тебе придётся поверить.
- Хорошо, давай поиграем в благородство, если хочешь.
С этими словами Агата взбежала по ступенькам крыльца и потянула на себя тяжелую дверь. Васильев выронил из рук громкоговоритель.
Секунда, ещё одна… Несколько мгновений, равноценных вечности. Пусто в мыслях.
Дверь скрипнула совсем тихо, но в повисшей тишине показалось она криком о помощи.
Паула кубарем скатилась по ступенькам и приземлилась на пыльную землю. Она неуверенная поднялась на ноги и инстинктивно побрела в сторону неизменной границы. Она не знала, что происходит, кто все эти люди. Она не осознавала их намерений, но желание жить вело её в безопасное место.
Сквозь слёзы и туманную дымку страха она увидела лицо Лаури. Его зелёные глаза, как маяк для заплутавшего корабля, светили ей сквозь весь этот ужас. Она поняла, что он ждёт, он защитит её. К нему, скорее к нему.
Паула почувствовала крепкие объятия. Она плакала, она смеялась, она была счастлива, но её все ещё была дрожь ужаса. Но она точно знала: все хорошо, потому то Лаури рядом.

***
Агата посмотрела в холодные серые глаза и поморщилась. Этот человек был неприятен ей во всех отношениях. Она уже не боялась его, она слишком хорошо его знала, чтобы бояться. В этом невысоком худощавом человеке с хищным, и в то же время безразличным взглядом, не было больше ничего внушающего ужас. Он напротив нее, наставив пистолет, и это было его единственным превосходством.
Неожиданно она почувствовала, что очень устала от всего этого. Наверное, её вымотали тяжелые признания, душевна боль, страх. Агата хотела покончить с этим быстрее, неважно как. Свою задачу она выполнила.
- Как долго я ждал этой встречи, - довольно протянул Малиновский, - А ты совсем не изменилась.
- А ты постарел, - равнодушно констатировала Агата.
- Тьма меняет людей…
- Будь так добр, избавь меня от сентиментальных лекций о том, как я много я принесла тебя горя.
- А ты совсем не боишься смерти. Видать, и тебя жизнь по голове не гладила. Не то, что тогда. Тогда ты была готова отдать все, лишь бы я сохранил тебе жизнь. Я мог бы убить тебя тогда. Но сейчас это было бы слишком просто. Этого будет слишком мало, - упивался он. – Подними руки вверх и медленно иди сюда.
Агата послушно выполнила указание.
Резкий удар, парализующая боль, и девушка полетела на пол. Какие мгновения ей казалось, что она не может открыть глаза, но вот свет снова вернулся, и она увидела малиновую змейку собственной крови, быстро ползущую по белому кафелю пола.
- Малиновский, у вас нет выхода, сдавайтесь… - доносились с улицы тщетные требования Васильева. С каждой секундой ему становилось все труднее сохранять хладнокровную строгость, и дрогнувший голос выдавал это.
Агата почувствовала холодное лезвие на своем горле. Лезвие замерло миллиметре от её кожи. Впервые за сегодня, она действительно не знала, что теперь делать, что говорить. Он подобрался слишком близко.
И только несколько секунд, чтобы сделать ход.
- Лёша… - тихо, почти ласково позвала она.
- Что? – немного удивленно ответил он.
- Да будь ты проклят!!! – крикнула она, сжимая в руке маленький ножик.
Агата взмахнула рукой, и лезвие его угодило Малиновскому в лицо. Его нож дрогнул, зацепив горло, и упал на пол.
Она не замечала горячей крови, стекающей по её шее. В голове билась только одна мысль: он не должен опомниться.

***
Вот так, как сейчас, четыре года назад он стоял перед ней весь в крови. Тот день, когда она подарила ему этот шрам, до странности похож на этот. Ведь Малиновский знал, что Агата всегда носит с собой маленький ножик. Не для чего, на всякий случай. И он, со всей свей расчетливостью и неуловимостью, наступил второй раз на те же грабли.
- Ничему тебя жизнь не учит, - прошептала Агата, ощупывая свою шею.
Просто царапина. Глубокая, но царапина, жизненно важные органы не задеты. Девушка засмеялась. Всего лишь царапина, действительно, а она так боялась!
Малиновский не мог ничего ей ответить. Кровь залепила ему глаза, затекла в рот и в нос. Он не противостоять резкой боли.
Группа захвата ворвалась в здание.

***
Агата вышла из здания под возгласы толпы, слетевшейся на место происшествия. Здесь были журналисты, полиция, просто смелые зрители. Но она не слышала их всех. Ей показалось, что она впервые видит это бесконечное синее небо, солнечный свет, что она первый раз за долгое время дышит полной грудью.
Малиновский почти не сопротивлялся. Только раз он резко дернулся, извернулся и закричал:
- Это ещё не конец! Я найду тебя!
- Ты и тогда проиграешь, - спокойно ответила Агата.
Она остановила взгляд на Лаури, крепко обнявшем Паулу. Он тоже посмотрел на неё, в его взгляде читалась бесконечная благодарность с оттенком вины.
- Забей, - махнула рукой Агата и скрылась в скорой помощи.

***
Из утренних газет узнали жители всего мира о поимки русского маньяка. О том, что известный финский музыкант Лаури Илонен и его бывшая девушка Паула из группы PMMP снова вместе. О том, как отличился старый следователь Васильев Михаил Фёдорович. Упоминалось там и о девушке, проявившей невиданный героизм.
Но не знал никто о том разговоре в машине, когда Агата сказала Лаури о своих чувствах, чтобы никогда его больше не увидеть.
Они так и не встретились. Он хотел её позвонить, но она не брала трубку. Тогда они оба поняли, что так действительно будет лучше.
Лаури и Паула перечислили на счет Агаты Войцеховской кругленькую сумму. Она не стала отказываться. Она уже знала, что потратит эти деньги на музыку, попытает удачу ещё раз. Будет лечить сердце песнями, как было всегда. Будет идти вперед, падая и поднимаясь, куда бы не вывела её судьба. Главное, чтобы Он был счастлив.