В колонках играет - Small town
Настроение сейчас - забавное

Признаюсь сразу - писала не я, и честно говоря даже не знаю кто. Прошу прощения перед авторами...

«Да будет свет!» – сказал Лаури. И перерезал провода…

Вопрос:
Что такое: «Без окон, без дверей, полна горница людей?»
Ответ: Химовцы с Расмусами в полном составе застряли в лифте.



Глава 1. Не более 6 человек (500 кг)!

Вилле Вало с интересом читал указанную сентенцию, выбитую на металлической пластинке и намертво прикрученную рядом с только что нажатой им кнопкой лифта. Агрегат полз на вызов издевательски медленно, как бы приглашая порадоваться уже самому факту своей работоспособности. Так что времени на решение интересной арифметической задачи – вписываются ли в данное ограничение химовцы в полном составе и боевой экипировке – было предостаточно. Задача представлялась чисто теоретической, ибо ничего не давало повода предположить, что в лифте поедет более одного металлиста. На самом деле Виль не собирался так рано приезжать в студию, но как-то получилось. Репетицию назначили на вполне человеческое время, по поводу которого договорились еще перед выходными. На выходные выпал переход на летнее время. О данной подлянке члены семьи Вало узнали по отдельности и в результате все часы перевели на час раньше по два раза. Будильник, чтобы принять участие в событиях, аккурат накануне убежал вперед. Последствия можно было увидеть стоящими перед лифтом. Не подумайте ничего плохого, выспаться вокалисту удалось очень качественно. Не получилось заснуть после локализации просчета со временем. Пришлось вставать и идти туда, где его никто не обвинял во всех грехах человечества, начиная с идиотского перевода стрелок.


Для верности Вилле нажал кнопку еще раз. Скорость лифта не изменилась, он до сих пор торчал в районе третьего этажа, неторопливо подползая ко второму. Призвав на помощь собственную природную незлобивость, Вало временно решил простить механизму его измывательства над людьми. Очень уж не хотелось идти по лестнице. Тем более что сверху донеслись зловещие рулады, опознанные как звуки, обычно производимые распевающимся Илоненом. Гарантий, что гордая птичка поет в полном одиночестве, не было. И вообще, идти мимо расмусовсуой студии… Да ну его, прекрасно обойдемся и без конфликтов. Такая погода прекрасная, капель звенит, птички поют, только из-за Илонена ни черта не слышно… Словно услышав подсознательный упрек в нарушении природной гармонии, Лаури как раз успокоился, подарив лишний повод порадоваться жизни. В пределах прямой видимости нарисовались Мидж и Гас. Последний нес на себе упаковку баночного пива. Глаза у обоих были несколько красноватыми, а походка – вихляюще-пританцовывающей. Ребята представляли собой образцы ответственности, слегка омраченной склерозом и степенью алкогольного опьянения. В общем, дату репетиции они еще помнили, а вот время подзабыли, и решили на всякий случай с утречка подвалить в студию и там продолжить свое занятие. Нельзя сказать, что вид Вало, ждущего лифт, их обрадовал. Чувства оказались взаимными, и Вилле уже хотел это высказать вслух. Но в этот момент наконец соизволил появиться лифт, и разборки было решено отложить. Двери открывались с той же флегматичной неспешностью, которая могла вывести из себя кого угодно. Наконец химовцы дождались возможности войти и начали загружаться. Гаса шатнуло и как следует зацепило пивом сначала за дверь, потом за Миджа. Мидж сообщилГасу, что он думает о ситуации в целом, на ухо, чтобы не злить дополнительно уже занявшего позицию в углу лифта Вало. Получилось все равно очень громко и не совсем цензурно. Начавшие закрываться двери встретили препятствие в лице все еще торчавших в проеме гитариста и барабанщика и, согласно конструктивным особенностям, снова открылись. Народ переглянулся и виновато завалился в лифт. Промедление, впрочем, оказалось роковым.


На горизонте показались Паули с Ээро. В последнее время Паули зверел день ото дня, ибо конкуренты (читай «H.I.M.») собрались-таки выпускать новый альбом. Группа «Rasmus» в полном составе лечила мозоли на ушах, образовавшиеся от привычного стояния на них – Паули только повод дай, а уж он всех так припашет, что мало не покажется.
В данный конкретный момент он чувствовал себя несколько неловко, так как опаздывал на репетицию. Уже прибывший в студию Лаури Илонен поминутно изводил лучшего друга звонками. Вот и сейчас раздался противный писк мобилы, Паули на автомате полез за трубкой, но усмотрел впереди закрывающиеся двери в Рай. Отправив Ээро их держать, он сообщил настырному вокалисту, что опаздывает на лифт, после чего отключил аппарат и влез в кабину. Двери закрылись, отрезая музыкантов от мира. Только сейчас расмусы поняли, куда попали. Нетрезвый Мидж и утративший все резервы терпения Вало нехорошо посмотрели на бывших товарищей. Гас ни на кого не смотрел, он всего лишь нажал кнопку этажа, на котором располагалась их студия. То же самое сделал Ээро. Лифт подумал секунд пять, после чего пополз вверх со скоростью смертельно раненой улитки. Химовцы, не сговариваясь, презрительно хмыкнули и повернулись к двери. Расмусы демонстративно уставились в стенку. Когда лифт с пятерыми металлистами и одной большой упаковкой пива находился предположительно в районе третьего этажа, скучающий в пустой студии Илонен решил развлечься доступным способом. В смысле – продолжать добросовестно издавать звуки, не поддающиеся идентификации. Увлекшись процессом, Лаури зацепил какой-то провод, валявшийся на полу. По несчастливому стечению обстоятельств этого хватило, чтобы в здании полностью кончилось электричество.
Стоявшим в лифте гражданам крепко не повезло. Кабину резко дернуло сначала вниз, потом вверх. Свет, и без того минимальный, отрубился окончательно. Понятное дело, что на ногах не удержался никто…



Глава 2. В темноте.

И в кромешной тьме раздался голос:


–Живые есть? – судя по красоте и силе, принадлежал он Вало. Золотой Голос Финского Металла посчитал, что ему повезло – он лежал на чем-то мягком и обреченно поскуливающем. Правда, на нем самом тоже кто-то отдыхал.


–Не знаю, кто как, а я вроде в порядке, – ответили сверху. «Мидж, – подумал Вало. – Конечно, он у нас тоже везучий».


–И что, все? – вслух спросил Виль, пытаясь определить, на кого именно приземлился. Удобный объект на ощупь не идентифицировался.


–Еще я, кажется, – ответило это самое мягкое. «Гас», – догадался вокалист. – Слезете, скажу точнее. И руки уберите, если можно!


Мидж начал выполнять маневр под кодовым названием «Попытка покинуть точку приземления». И обнаружил, что на нем пребывает как минимум одно тяжелое тело. Путем логических заключений гитарист пришел к мнению, что тело является расмусовским и потому перед спихиванием его можно не спрашивать. Пытаясь устранить помеху, Мидж зацепился за чьи-то волосы. Послышался громкий валовский вой. Мидж задвигался быстрее, пытаясь отодвинуться от источника звука. Ему было очень неудобно. Сверху его материли очнувшиеся расмусы, снизу глушил Вало. Хуже было только Гасу, который практически оглох за эти пять минут. Потом до всех дошло, что при наличии сопротивления сверху в ограниченном пространстве разобраться не получится. Наступило короткое затишье. Валыч свободной рукой проверял хайр. Вроде бы что-то осталось. По-новому придавленный Гас сипел нечто нецензурное, но даже сам себя не слышал. Исполнявший роль верхней части пирамиды Ээро при попытке спуститься, не уронив выхваченное из-под падающих товарищей пиво, набил на голове шишку об потолок и повалился обратно на Паули. Пива, что делает ему честь, все же не выпустил. Прошло еще немного времени.


–Ну, и чем мы собираемся заниматься? – нарушил тишину Вилле. – Не подумайте ничего дурного.


–В смысле? – уточнили сверху.


–Да в том, что у меня такое впечатление, что вам на мне лежать нравится, – снизу вокалиста поддержал хриплым сипом на ту же тему Гас. Он, к тому же, угрожал показать всем выше лежащим, сколько пива успел потребить и чем его закусывал, если они сейчас же с него не слезут. Представлявший перспективу Мидж попытался донести до Паули, что неплохо было бы и сместиться в пространстве относительно окружающих. Ээро только начал приходить в себя после встречи собственного умного лба с затылком Паули и слабо смыслил в проблеме. Назревала классическая революционная ситуация: верхи ни черта не понимали, низы больше не хотели быть фундаментом конструкции. Наконец, осторожные и аккуратные, чтобы снова не зацепить неповинного Вало, движения Миджа возымели результат. В небольшой промежуток между стеной и химовскими телами сползли тела расмусовские. Ощутив некоторую свободу действий, Мидж попробовал нащупать ногой хотя бы один чистый квадратный дециметр пола. В процессе поиска ему удалось наступить на что-то, круто его отматерившее с многочисленными ссылками на Ницше. Следующая попытка принесла более реальные плоды, так как Паули к тому времени уже встал, не дожидаясь, пока ему отдавят вторую руку, и соответственно занимал меньше площади. Перешел в вертикальное положение и Ээро, вспоминавший в процессе перехода, откуда взялся предмет в его руках. Валыча тоже удалось поставить на ноги (разумеется, занимался этим Мидж), а вот Гас вставать отказался, мотивируя отказ хреновым самочувствием. Удалось уговорить драммера только на то, чтобы он как-нибудь покомпактнее свернулся, а то еще растопчут. Поскольку освещение отсутствовало напрочь (Вилле не нашел ничего умнее, чем опереться на двери, закрывая спиной имеющуюся между оными небольшую щель), было очень сложно определить, кто именно подавал наиболее ключевые в смысле последствий реплики. Но по поводу авторства первой поворотной фразы сомнений не было. (Заметим, что орать и звать на помощь было просто бессмысленно. Если на вопли Вало никто не пришел… Оставалось лишь ждать включения света. Или его же конца…)


–Люди, это, кажется, пиво, – провозгласил Ээро, ощупывая упаковку в своих руках и одновременно припоминая, почему кинулся ее спасать, когда произошла авария.


–А вам не кажется, что оно наше? – живительный напиток был приобретен Гасом и на деньги Гаса, но вступился за имущество Мидж. И отнюдь не потому, что барабанщик не мог сам этого сделать.
–Здрасте, я за него пострадал, – шишка на ээровском лбу давала о себе знать. – Так что будем делить. Выбирайте – по-братски или по справедливости?


–А в чем, простите, разница? – пивной вопрос зацепил даже Валыча.


–Ну, если по-братски, то все ясно: мы – братья старшие, нам, –Ээро на ощупь определил количество банок в упаковке, – восемь банок, а вам – все остальное.
–А если по справедливости? – съязвил Мидж, понимая, что на мирное завершение конфликта надеяться не стоит. Возможно, если бы ситуация была другой и расмусы не были такими злыми…
–Ну… – затянулЭэро. И сорвался на стон. Это Гас, услышав, как над его головой делят его же пиво, пнул басиста ногой чуть ниже колена. Ээро выронил упаковку прямо в заботливо подставленные ручки Миджа.
–А по справедливости пиво будем делить мы! – объявил Мидж. – Вилле, помоги открыть и вообще, не заслоняй свет, – перемещение Вало ощутимых перемен в освещенности не вызвало. За время, потраченное на препирательства, солнце успело немного сместиться. Методом великого ученого Тыка удалось освободить первую банку. Вилле подумал, что ему в принципе уже захотелось пить, и решил ее открыть. Ну, скажем, что уже при покупке напиток не отличался низкой температурой. К тому же имела место качественная встряска. В общем, большая часть пива оказалась на Валыче.
–Вилле, это ж тебе не сок, – осудил бесцельную трату продукта Мидж.


–Надо было нам делить, – обиженно прогудел Ээро, стоявший на одной ноге. Вторая после Гасиного пинка для прямого употребления не годилась.
–Идите вы, – отреагировал с пола Гас, принимая у Миджа одну из банок. И химовцы демонстративно, жалея лишь об отсутствии света, принялись приканчивать пиво .Паули, понявший, что ему может вообще ничего не достаться при таком раскладе, решил пустить в ход свою самую сильную сторону, а именно мозги. Они подсказали, что уговаривать бывших товарищей бесполезно. Поэтому Паули тихо расковырял ногтями упаковку с другой стороны и выудил банку. Проколов в процессе не возникло, и он, осторожно, чтобы не повторить подвиг Вилле, вскрыл вожделенный напиток. Услышал это только Ээро. И тут же попросил аналогичным образом обеспечить и его. Поскольку в это время Мидж объяснял Валычу, как надо обращаться с пивом, Ээрова просьба не была замечена вражеским лагерем. Паули решил, что ее вполне можно удовлетворить, и вытащил еще одну банку. Пока расмусы наслаждались, химовцы перешли к практическим занятиям. Собственно Вилле из оных усвоил только, как нужно держать пиво, чтобы не облиться при вскрытии. Содержимое следующей банки оказалось на полу. Из лужи вскочил Гас, громко высказывающийся на такие темы, как происхождение Вало и причины его умственной недоразвитости.Влле, испугавшись, выронил банку. Захлюпало под ногами уже у всех собравшихся. Лифт быстро превращался в крайне неприятное место для пребывания. Стоявший у контрольной панели Ээро на всякий случай потыкал во все кнопки подряд. Сразу же то же самое сделал Мидж, временно передавший Гасу пиво. (Ставить его на пол было рискованно). Результата от тыканья в кнопки не было, по крайней мере видимого. А что вы хотели – тока ж нет…


В этот момент у Паули зазвонил мобильный телефон, о котором он совсем было забыл. Стараясь не уронить пиво, Паули достал мобильник из внутреннего кармана. Телефон предательски осветил лифтовое пространство своим экраном. Паули успел только услышать доносящееся из трубки верещание Лаури. Потом он увидел лицахимовцев. На них застыли особо зверские выражения, появившиеся, как только они увидели сворованное пиво. У Вилле Вало волосы с левой стороны стояли дыбом, напоминая что-то среднее между слоновьим ухом и крылом нетопыря. Мидж переводил взгляд с банки в руке Паули на его же лицо. Щеки Миджа выглядели впалыми, нос заострился. Возможно, Паули показалось, но вроде бы клыки у гитариста удлинились. Гас тянул на настоящего берсеркера. Его глаза горели жаждой. Мщения. А теперь прошу представить, как это выглядело в синей подсветке. Пальцы Паули разжались. Мобильник, клекотавший голосом Илонена, упал в пивную лужу, прощально пискнул и погиб.


Глава 3. А в это время…

В расмусовской студии маялся бездельем гордый птиц Илонен. Хотя он уже успел поправить выдранный провод и все выглядело как было, тока все равно не появилось. Пару раз он пробовал распеваться, но когда услышал донесшийся, судя по всему, из химовской студии вопль души конкурента, смущенно замолк. И перешел на более интересное занятие, а именно – стал кидать скомканными нотами из окна, целясь в прохожих. Первый комок бумаги успешно попал в прическу некоей приличной тетеньки, черт знает что забывшей утром под окном расмусовской студии. Обрадованный успехом Лаури нашарил еще один листик. Аккуратно превратив его в метательный снаряд, он принялся высматривать жертву. И нашел ее. По направлению к входу продвигался идущий на репетицию Линде. У гитариста было прекрасное настроение, просто грех не испортить. Линде громко насвистывал что-то из нового альбома и предвкушал хорошую возможность поработать. В это время ему прямо в глаз засветил комок бумаги. Настрой моментально слетел на ноль, и целым органом зрения он начал высматривать пакостника. Поскольку на эту роль никто не собирался претендовать, Линде развернул бумажку. На ней была записана гитарная партия из «Shot». Линде на предельной скорости помчался в расмусовскую студию, не замечая ничего на своем пути. Распахнув дверь, он увидел сидящего у окна Илонена. Лаури задумчиво любовался голубым небом, подчеркнуто игнорируя визитера.

–Ах ты, гад летучий, –Линде раздраженно швырнул об пол уликой.

–Что-то я не понял вашего юмора, –Илонен отчетливо не хватало то ли пилочки для ногтей, то ли белого кота на коленях. – Я здесь сижу, работаю… Там ваши сидят, работают… И вы бы отсюда шли, работать…

За спиной Линде материализовались хмурую фигуру Аки. Гитарист выматерил про себя граждан расмусов и начал наступать в обратном направлении. За спиной его раздавался дружный смех.

Проводив вражеского агента, расмусята вернулись к более насущным проблемам. Во-первых, что не могло не радовать, опаздывал фюрер Паули. Значит, к моменту его появления можно было успеть изобразить напряженную работу. Во-вторых, у новоприбывшего была новость.

–Лу, там кто-то в лифте застрял, – сообщил Аки. – Свет отключили, что ли?

–Знаю, – ответил Илонен. Не объясняя, впрочем, откуда. – Похоже, накрылась репа.

–Вот Паули обрадуется, –Аки на всякий случай оглянулся. Паули не было. Зато был Линде, обнаруживший студию закрытой и пустой и пришедший все же разобраться с отдельными птицами за дезинформацию и членовредительство. Ему казалось, что достаточно будет объяснить товарищам из группы поддержки причину, по которой он хочет превратить Илонена в сову посредством двух фонарей.

–По-моему, он совсем тормоз, –Лаур Илонен уставился на застрявшее в дверях явление химовской породы. – Или слов человеческих не понимает?

–У нас никого еще нет, а я без ключей, – зачем-то начал оправдываться Линде.

–Я же слышал, как Валыч орал, душевно так, – ответил на это вокалист, медленно начиная о чем-то догадываться.

–Это, наверное, ваши в лифте засели, – все же первым озвучил свое веское мнение Аки.

–Слушай, а что, если и наши тоже? – вслух подумал Аки. Илонен взял с подоконника мобилу и набрал Пауливский номер. Конечно, звонок этот был произведен не совсем вовремя, о чем Лаури знать не мог в принципе.

–Паули? – трубку подняли сразу. Но молчали. – Алло, вы меня слышите? –Илонен повысил голос. –Паули!

В трубке отчетливо прозвучало нечто нецензурное. Затем удар, какой-то треск и связь оборвалась. Последующая попытка ее установить не увенчалась успехом.

–Похоже, Аки, ты прав, – обратился к барабанщику вокалист. – Они действительно там. И мне так кажется, что вряд ли им там хорошо.

В подтверждение этих слов со стороны лифта донесся жуткий, нечеловеческий крик, усиленный шахтой до полной неразборчивости и впечатляющей поражающей мощности.



Глава 4. Путь наверх.



–Только не за волосы! – раздался в кромешной тьме хоровой вопль пяти душ. Вероятно, художественное прорежение хайра врага было первой атакой, пришедшей в голову каждому музыканту. А далее происходило в лифте следующее: дезертир Валыч испуганно жался в угол, не выпуская из рук пустую пивную банку. Кто-то навесил Паули качественную сливу, так что дальнейшие возгласы с его стороны звучали уже в нос. Этим кем-то был, вообще-то, Ээро, пытавшийся отловить Миджа или хотя бы Гаса. С покалеченной ногой это оказалось проблематично даже в ограниченном пространстве. Мидж уворачивался от не совсем дееспособного противника достаточно легко, а Гас ушел в глухую оборону. То есть, оккупировал второй угол и время от времени швырялся банками в дерущихся, ориентируясь по звуку. Каждое попадание отмечалось мерзким хихиканьем. Это и подвело барабанщика. Вилле тоже решил попрактиковаться в метании снарядов на звук. А именно – на противный смех в углу. Поймав лбом банку, Гас перестал хихикать и начал материться, особо не церемонясь с личностями. Продолжаться война в лифте могла еще долго, если бы в очередном прыжке Мидж не нащупал на потолке нечто интересное.

–Лю-у-ук! – голосом Дарта Вейдера заорал Мидж. Заорал так, что драка остановилась. А граждане окружающие начали понемногу приходить в себя, отпускать чужие конечности, волосы и так далее, а также хором страдать атипичной логореей.

–Какой еще глюк? – поинтересовался из своего угла ушибленный Гас.

–Еще одного человека в этом лифте только не хватало! – выдал начитанный Валыч.

–Зря я его по голове, – пробормотал Ээро.

–Ничего не зря, – прогундосил в ответ злой Паули, ощупывая оттоптанной рукой синяк от Ээровского кулака. – Так ему и надо!

–Вот кретины! – с чувством сказал Мидж, и, не дожидаясь, пока до кретинов дойдет, как их назвали, пояснил: – В потолке люк, сейчас откроем и вылезем!

–А он вообще открывается? –Вало решил когда-нибудь в будущем отомстить Миджу за оскорбление своей бесценной личности. Но страшную мстю можно было отложить и на более подходящее время.

–По идее, должен, –Мидж подергал дверцу. Та приоткрылась на пару миллиметров наружу и застряла. –Гас, иди сюда, головой поработаешь!

–Че сразу Гас? – недовольно буркнули из угла. – И вообще, я не достану!

–Кстати о головах, есть здесь одна подходящая, – до Паули все же дошло, хоть и с сильным опозданием, что они с Ээро отмесили друг друга. Что он и донес до сознания несознательного товарища. –Ээро, прошу!

Дубинин, только что понявший, что перепутал собственное начальство с Миджем, обреченно встал под люком и подпрыгнул. Недолет. Второй прыжок увенчался успехом. Голову украсила вторая шишка, удобно расположившаяся в пяти сантиметрах от первой. Ээро со стоном прилег в лужу рядом с размазанным по полу мобильником Паули.

–Все, больше не могу! –Ээро попытался отмахаться от окружающих, но не смог. Четыре пары рук ухватили его и использовали в качестве тарана. Такого единодушия от определенных представителей рода человеческого можно добиться только в экстремальной ситуации. Результаты применения Ээро были следующие: орудие выбивания люков отрубилось, крышка указанного люка подскочила на полтора сантиметра, явив всем замыкающий ее висячий замок. Надежда на освобождение провалилась. Хотя Паули , крайне обиженный на коллегу за нанесенные оскорбления действием, предлагал продолжать маневры, остальные решили не быть зверями. И просто уронили Ээро на пол. Настроение в лифте упало на отметку «апатия». И в этот момент послышался голос с небес. То есть, снаружи кабины и чуть выше. Голос нецензурно объяснял кому-то, что сейчас этот кто-то качественно получит за то, что обладателю голоса прищемило руку. Дальше последовал уже настоящий вой. Узники лифта зашевелились. Похоже, спасатели все же нашлись.



Глава 5. По обе стороны.



Не стоит думать, что расмусы так сразу кинулись извлекать своих. Вначале под аккомпанемент доносившихся со стороны лифта воплей прошел совет, на котором подняли две основные темы. Первая формулировалась как «На кой … их надо вытаскивать», а вторая – «Как именно будем имитировать спасательную деятельность». Первую закрыли после того, как услышали глухие удары, знаменовавшие собой попытки покинуть место заключения. Все отлично понимали, что услышат от товарищей, если те вылезут сами. По второй последовало предложение при помощи грубой силы открыть двери шахты. Лаури уже совершенно расхотелось работать. Поддерживавший его в этом аспекте проблемы Аки сразу просек, что их «помощь» будет явной для заключенных в лифте. Поэтому они, как только остались вдвоем, избавившись от Линде пошли к шахте.


Несколькими этажами выше расмусовскй студии происходило следующее. Примерно определив по звуку место зависания кабины, и просчитавшись при этом на этаж, вокалист с барабанщиком начали нарушать одно из правил пользования лифтом, а именно вручную открывать дверь шахты. Увидев в образовавшуюся щель слишком далекую крышу кабины и определив произошедшее как «просчеты в расчетах», Аки отпустил свою половинку двери. При этом дверь качественно придавила руку Илонена, о чем Лаури не замедлил сообщить. Аки начал было помогать ему, но услышал о себе нечто настолько поразительное, что опять упустил дверь. Ущемленный заново вокалист разговаривать уже не мог, поэтому заорал на пределе связок. Кричала птичка недолго, так как все же смогла вытащить руку и уже собиралась было при помощи рабочих конечностей объяснить ударнику его ошибки, но тот увернулся и убежал вниз по лестнице. В лифте данный этап освобождения был прокомментирован узнавшим голос Паули следующим образом: «Чтоб он так на концертах выступал», каковая фраза относилась к воплям Илонена. Впрочем, были у дикого крика и хорошие последствия: очнулся валявшийся на полу ээро. Воспрявшие духом узники решили перед лицом неминуемого избавления заключить временное перемирие и по-быстрому допить пиво, чтобы не пришлось делиться с освободителями. Четыре банки разделили без особых проблем, постановив Валычу пива не давать, а то опять разольет. Постановление вынес Мидж, согласились все. Вилле обиделся и занял руки другим делом. А именно – нащупал волосы Миджа и аккуратно начал ему мстить за все хорошее. Сергей не придал особого значения практически незаметным прикосновениям к собственной шевелюре, так как был временно занят пивом.


Илонен все же отловил Аки и объяснил ему на наглядном примере, почему нельзя пакостить товарищу по группе. Аки вины не признавал и пытался дать вокалисту сдачи. Поскольку творилось все это у дверей зависшего лифта, сидевшие там металлисты имели возможность наслаждаться «радиоспектаклем». Впрочем, это им быстро надоело, в основном потому, что кончилось пиво.

–Эй, вы там нас выпускать собираетесь или нет? – не выдержал Паули. Лаури и Аки его проигнорировали и продолжили свои разборки. Температура в лифте начала приближаться к точке кипения. В смысле, что из себя пока не вышел только Валыч. Рукоделие, как известно, успокаивает. Мидж, наоборот, сорвался первым и начал орать. Орал он долго, успев в процессе несколько раз покрыть нелитературными выражениями лифт, Валыч, неизвестно на какое время назначающего репетиции, и особенно дубину Паули и его в еще меньшей степени интеллектуально развитую группу, из-за которых они здесь и торчат. Паули в ответ на это повышенным тоном сообщил, что дубина в лифте имеется в единственном числе, и это, вообще-то, не он… В общем, роли поменялись, теперь уже Лаури и Аки, согнувшись пополам от смеха, слушали концерт в лифте. А там, в кабине, продолжали развивать тему. На дубину обиделся ээро, неоригинально считавший себя самым пострадавшим. Влез со своими жалобами Гас, пользуясь темнотой. Окончивший мщение Валыч тоже присовокупил свой красивый голос к общему хору, при этом заглушив всех остальных…

И вот, настал счастливый момент включения света. Как раз в это время в здание вошел Бартон, не имевший, в сущности, никакого понятия о переводе стрелок и поэтому опоздавший. Не обращая внимания на доносившиеся сверху странные звуки, он нажал кнопку вызова лифта. Поскольку скорость движения кабины оставляла желать лучшего, Бартон развлек себя тем, что закрыл для порядка дверь подвала, и снова вернулся к лифту. Звуки к этому мгновению уже утихли, так как до ругавшихся музыкантов дошло: до желанной воли осталось совсем чуть-чуть! Двери разъехались в стороны, и из лифта выломались с воплем: «Свобода!» все пятеро узников, сбив при этом Бартона. Освобожденные представляли собой крайне интересное зрелище: возглавлявший забег Валыч (причины набрать скорость у него были, и крайне веские), следующий за ним помятый Гас с оттиском от банки на лбу, хромающий ээро, радующий глаз зрителя своими шишками, Паули со своеобразным дизайном носа и замыкающий процессию Мидж, на голове которого красовался весьма неплохо, с учетом всех условий, заплетенный колосок. На украшавших руки Миджа браслетах болтались длинные пряди русых Виллиных волос.

Бартон неторопливо встал с пола, рассеянно счищая с майки отпечаток чьей-то ноги. Глянул вслед удалявшейся процессии, медленно понимая, что репетиции сегодня точно не будет, вздохнул, пнул выкатившуюся из лифта банку и пошел обратно домой. Двери лифта, так и не дождавшегося очередной жертвы, тихо закрылись.

Аки и Лаури, просчитав шансы на возвращение фюрера, решили тоже по-быстрому смотаться. Вот так и закончился этот сумасшедший день.