Итак, был субботний день, погожий и не предвещавший никаких неприятностей. Перед нами стояла задача пройти ещё шесть шлюзов, которые, напомню, мы проходили неоднократно на другом судне, в отличии от пугавших неизвестностью московских четырех объектов. Также предстоял длительный переход по р.Волга, который не предполагал никаких задержек.
В прямой видимости шестой шлюз показался совсем скоро. Диспетчер по рации сообщил, что флот к шлюзованию пока не сформирован и дал указание ожидать. В непосредственной близости от нас по правому борту в этот момент как раз располагался какой-то протяженный и основательный причал, у которого мы и пришвартовались.
Выбравшись на берег, осмотревшись и прочитав информацию на стендах и вывесках, мы узнали, что это причал "Икша", принадлежащий в настоящее время Компании "Речфлот", которая является оператором и владельцем нескольких круизных судов различного класса.
На тенистом берегу обнаружили хорошо развитую инфраструктуру разной степени свежести. Так, трибуны на волейбольной площадке, танцпол и этакий пивной сад под крышей были выполнены из недавно покрашенной доски, с применением современной технологии крепежа. А видневшийся вдалеке туалет и ещё какие-то постройки явно относились к середине прошлого века и, скорее всего, входили в комплекс пионерского лагеря того времени.
Солнце палило беспощадно и мы с Лёхой, сместившись в тень, неспеша побрели вдоль берега на определенном удалении от причальной стенки, попутно осматривая всё, что нас окружало. Было как-то очень спокойно и хорошо, ничто не мешало получать удовольствие от этакой мини-экспедиции. Ни один человек не дал о себе знать, хотя несколько машин за деревьями вдалеке скоро стали заметными.
Вскоре мы приблизились к противоположной границе всего этого прибрежного хозяйства. Здесь был пришвартован теплоход "Анна Ахматова", на котором, как выяснилось позднее, в начале 2012 года при проведении ремонтных работ случился сильнейший пожар, уничтоживший значительную часть помещений главной и средней палуб. Непосредственно напротив теплохода, на берегу, располагалось несколько небольших построек - какие-то одноэтажные домики и бытовки, некоторые из которых выходили фасадами прямо к воде, а некоторые - утопали в тенистых зарослях. Вывески на дверях и информационные щиты позволили сделать вывод, что всё это имеет отношение также к Московскому институту водного транспорта.
Мы какое-то время стояли, глазея то на стенды, то на реконструируемый теплоход, то на домики, пока одна из дверей не приоткрылась и наружу не появился молодой человек. На нем были только штаны или шорты и красная бандана. Не было ясно, проснулся этот обгоревший на солнце парень минуту назад и потому взгляд его фокусируется и перемещается с заметной задержкой или же такой эффект вызван воздействием неких расслабляющих сознание веществ, исключая алкоголь, ибо ни запаха, ни иных характерных признаков опьянения, типа покачивания и несвязной речи, заметно не было. Заданный парнем с неподдельной тревогой и после значительной паузы вопрос "Как вы сюда попали?" заставил склониться ко второй версии, ибо интонации его голоса были таковы, будто бы человек увидел перед собой, например, двух бойцов Вермахта в полной боевой выкладке.
Необходимые объяснения и продемонстрированный, едва заметный пришвартованный вдалеке наш катер, успокоили аборигена. Он переместился в другую постройку и вышел из нее с дымящейся тарелкой макарон, мы же, поняв, что достигли границы обследуемой территории, развернулись и направились обратно, решив перекусить и выпить, раз уж судьба забросила нас на пару часов в этакое уютное местечко.
По пути назад я сообразил, что какие-то быстроприготовляемые макароны есть и у нас. Поделился с Лёхой мыслью о необходимости попросить у человека в бандане кипяточку. Через десять минут руке моей уже дымился заполненный до краев котелок. Причем, надо сказать, что для того, чтобы найти встревоженного парня во второй раз пришлось приложить усилия. В результате, постучавшись в один из домиков и почти одновременно открыв дверь я увидел его лежащим на спине под белой простынею на кровати перед телевизором. Едва заметив приоткрывающуюся дверь он, оторвав от подушки голову всё в той же красном бандане, сделал страшно-испуганное лицо и произнес ещё более тревожно-громко, чем в первый раз "ВЫ КАК ЗДЕСЬ ОКАЗАЛИСЬ?". На этот раз я возомнил себя прямоходящим крабом, не иначе. Было смешно, пришлось всё напоминать бедняге по второму разу.
Прекрасный обед, который на первое предполагал чипсы с пивом, а на второе - горячий суп-лапшу под коньяк создали картину идеального мира. На голубом небе к середине дня появились одинакового размера и формы кучевые "ватные" облака, следовавшие друг за другом на почти одинаковом расстоянии. Ветра не было. Не помню, но по-моему, Лёха даже искупался, ибо наше времяпровождение начало более всего походить на пляжный отдых. Я купаться не стал, ограничившись посещением для разнообразия монументального пионерлагерного туалета, который как в прямом, так и в переносном смысле был пропитан атмосферой быта юных ленинцев.
На акватории водохранилища тем временем собирались разные суда, также как и мы ожидавшие шлюзования. Встал на якорь у противоположного берега буксир-толкач с баржой. По переговорам в эфире было понятно, что спешит и боится опоздать ко времени судно под названием "Берегиня", капитан которого по голосу и манерам произвел впечатление человека неприветливого и необщительного. Вскоре "Берегиня" появилась в зоне видимости, это был небольшой пассажирский теплоход проекта "Ом", который бросил якорь неподалёку от баржи.
Было как-то очень хорошо, мы о чем-то болтали и отрезвляющее появление белоснежных громадин круизных судов, лично по мне, так было вовсе некстати. Хотя... мы уже почти целый день потеряли в пусть приятном, но "ничего-не-делании". Пришла пора поработать.
Запись в судовом журнале: "16:00 дали добро на шлюзовании в 6-м шлюзе"
Для оживления ассоциативного ряда даю ссылку на сайтик, где есть фотки кипящего жизнью причала "Икша": http://www.leto2.ru/poljanyp7.html, а также ссылку на фотку погоревшей "Анны Ахматовой" http://fleetphoto.ru/photo/29957/.
Двигатель, кстати, на протяжении всего времени, проведенного на причале "Икша", мы не глушили. Помню, сидели на травке поблизости от корабля и рассуждали, как он тихо работает на холостых. Связано это было, конечно, с тем, что с момента запуска двигателя от чужого аккумулятора и до момента швартовки у этого причала прошло, пожалуй, меньше часа и не было уверенности, что наш аккумулятор за это время набрал необходимый заряд.
Отдали швартовы очень быстро - всё хозяйство к погрузке на борт состояло из пары рюмочек, котелка, да початой бутылки коньяка. Ну мусор ещё прибрали, чтобы не портить практически идеальную картину местного микромира.
Через 20 минут выстроились со всеми остальными судами перед воротами согласно указаниям диспетчера.
Запись в журнале: "16:22. 6 шлюз".
Сейчас становится совершенно понятно, что мы на своей неокрашенной посудине с коряво выведенным вручную бортовым номером, смотрелись, не иначе, как некий локальный мусоросборщик. Однако в моменте, лично я ощущал себя весьма респектабельным человеком, находившимся в дальнем переходе на собственной, пусть и не самой современной, но вполне яхте.
В шлюзе было уже как-то весьма сумрачно, хотя на улице в этот час ещё вовсю сияло летнее солнце. Включили ходовые огни. Добавили докучи топовый, чтобы наряднее было. Вышли вдвоем на палубу, стали глазеть на степенно попивающих красное вино из больших бокалов интуристов и на нашу публику, под вечер уже разгоряченную и готовую к ночным приключениям. Кому-то помахали в ответ, кому-то поулыбались. Зашли в рубку и, возможно, что-то налили и выпили, точно не помню, но сейчас я описываю всю эту обстановку и думаю: "Если даже мы не выпили тогда, то это обязательно надо было сделать!".
Вышли из шестого шлюза последними, как того велят правила в отношении маломерных судов. После короткого перехода заняли позиции в пятом шлюзе в новом порядке - на этот раз большие корабли швартовались у правой стенки, а нас поставили у левой, за кормой у той самой "Берегини" которая спешила-спешила и успела таки зайти в систему вместе со всем флотом.
Совсем рядом работают на холостом ходу мощные корабельные машины, тарахтит наш дизелек. Пожалуй, именно этот размеренный звук в совокупности с плеском воды и теплым светом, льющимся из иллюминаторов и окон, создаёт то, что можно назвать флотским (а если точнее - речфлотовским, ибо море - есть море...) уютом. Не могу вспомнить, чтобы играла музыка и какая она была, но как же ей не играть, когда друг за другом стоят два таких плавучих развлекательных центра!
Свистящий звук усиливается стремительно и резко, в воздухе начинает ощущаться запах горелой резины. Вламываюсь в рубку и застаю последние обороты двигателя. Сквозь сизую дымку виден вцепившийся в рукоятку хода Лёха. "Ремни?" - одновременно спрашиваем мы друг у друга и молча начинаем откидывать фанеру, закрывающую моторный отсек. Видно, что оба ремня целы и вот я уже набираю по телефону нашему механику, согласно рекомендациям которого мы за минуту-другую определяем проблему.
Запись в журнале: "5-й шлюз, во время шлюзования заклинивает водяную помпу..."
Получаем от механика информацию и действуем. Информация следующая: если сбросить с заклинившей помпы ремень, двигатель завести можно. И можно даже пройти какое-то расстояние, в течение 5 минут, а может 10 - нужно только контролировать датчики температуры и давления. В любом случае - запаса хода должно хватить на то, чтобы покинуть шлюз, а это сейчас самое главное.
Лёха опять в трюмах, я подаю ключи. В такие моменты всегда вспоминаю его полушуточное-полусерьезное предупреждение, сделанное ещё на берегу: постоянно сидеть в трюмах и крутить гайки не буду, учти сразу. Я помню об этом и учитываю, но при авариях вот уже в который раз Лёха через пару секунд оказывается рядом с машиной - он и постройнее и половчее... Времени нам хватает точно так, чтобы закончить к моменту открытия шлюзовых ворот снятие ремня, который, надо отметить, поддался далеко не сразу.
Не вспомню сейчас, делали ли мы пробный запуск или дождались своей очереди выходить в канал и только тогда впервые запустили двигатель. Помню как смотрю вслед набирающим скорость круизным теплоходам, а затем - на сизый дымок над кормой "Берегини", которая тоже начинает движение. Лёха поворачивает ключ и мотор заводится. Некоторое облегчение наступает, однако понимание того, что причалить придётся очень и очень скоро заставляет действовать.
- "6921 пятому, приём"...
- "Пятый слушает"
- "Позвольте вопрос, не связанный со шлюзованием?"
- "Задавайте"
Судя по появившимся "стальным" интонациям, диспетчер предчувствует возможную беседу с целью, например, познакомиться и сразу понятно, что на языке её уже вертится хлёсткий ответ.
- "Терпим бедствие, заклинена водяная помпа, ходу на пять минут, затем встаем на ремонт. Сориентируйте нас, если возможно, где ближайший населенный пункт, может - магазин запчастей? По какому берегу?".
Диспетчер заметно выдыхает и немного растерянно отвечает, что не может ничего сказать, так как не знает точно где могут быть такие магазины поблизости... Благодарю её, выхожу из эфира.
- "6921, пятому ответьте. Где планируете швартоваться? У стенки запрещаю вставать, флот на подходе."
- "Мы будем швартоваться по мере нагрева двигателя. Полагаю, что от стенки отойти успеем. Но, сами понимаете..."
Продолжаем идти. Двигатель работает чуть больше, чем пара минут, а температура масла уже выше обычного уровня... Ненамного выше, но достаточно для того, чтобы понять, что никаких чудес не предвидится...
В эфире снова диспетчер:
- "Берегиня", ответьте пятому"
- "Берегиня" на связи..."
- "За вами следует маломерное, 6921, требует ремонта. Сможете взять под правый борт? У "Комсомольской" отшвартуете их, пусть там встают"
- "Нет проблем..."
"Комсомольской" именуется небольшая пристань. Такие есть на протяжении всего канала, их немного и они совершенно лишены какой-либо инфраструктуры, кроме здоровенных причальных тумб-кнехтов, позволяющих швартовать даже многотонные баржи. Раньше, возможно, были на этих причалах какие-то смотрители, стояли какие-то постройки. Теперь же это просто пустое место, подходящее, например, для ночёвки. Или для ремонта, как в нашем случае...
"Берегиня" сбавила обороты и Лёха ловко пристроился к ней левым бортом. На палубу теплоходика вышел населявший его народ - ребята нашего возраста или чуть помоложе. Позднее спустился с мостика немолодой капитан в очках с респектабельной золотистой оправой. Лица у всех были этакие скуластенькие, глаза - с прищуром. Видно было, что все они какого-то одного племени, причем очевидно - северного происхождения.
Ловко и крепко пришвартовав нас, тот, кто поувереннее и, вероятно, поглавнее среди остальных (не считая капитана), поинтересовался нашими проблемами. Я ответил, что заклинило помпу и спросил в ответ, нет ли на теплоходе толковых механиков. Вопрос развеселил собеседника, он усмехнулся, переглянулся с улыбающимся капитаном и ответил с непривычным распевным говорком:
- "Толковых - пожалуй нет. Но, в целом, тут каждый немного механик. Так что если хотите - давайте свою помпу, глянем что к чему."
Мы понеслись в рубку и через несколько минут я уже перепрыгивал через борта, держа в руках замасленную виновницу наших бед. "Операционную" организовали прямо на палубе "Берегини". Тот, который завязал с нами беседу, ловко раскручивал болты и разбирал корпус помпы. Ещё один, помоложе, то и дело спускался в трюм и выносил ему какие-то необходимые инструменты.
Я же тем временем разговорился с капитаном, в котором не было ни единого намёка на неприветливость, сквозившую ранее в эфирных переговорах. Он рассказал, что они - перегон-команда из Иркутска, что купленный недавно в Москве неким богатым северянином теплоход перегоняется ими на Лену. Когда я сделал большие глаза, капитан усмехнулся: "Я сам не очень понимаю, зачем ему всё это понадобилось... Одной бумажной волокиты в Москве было почти на три месяца - перегонять-то предстоит по северным морям, а это для речного судна - целая канитель!". В ответ на моё ещё большее недоумение касательно перехода теплохода данного класса по суровому северному морю, капитан пояснил, что для такого перехода корабль полностью обивается со всех сторон толстой фанерой, зажимается с обеих бортов двумя морскими буксирами и этаким тримараном уже пересекает морскую акваторию. Именно такой переход и требует кучи согласований во всех возможных ведомствах...
Кажется, что под бортом "Берегини" мы провели не более 15-20 минут, хотя, глядя в судовой журнал понимаю, что "катали" нас несколько дольше. Но вот наша помпа уже собрана, вал на ней вращается, осталось только зафиксировать полукруглой шпонкой-шплинтом ролик под ремень - и агрегат можно устанавливать. "Давайте шплинт!" - кричит скуластый механик через борт и мы начинаем лихорадочно искать в трюме вероятно потерянную при снятии помпы мелкую детальку, разгребая руками подсланевые воды вперемешку с маслом и солярой... Слышно, как капитан "Берегини" по громкой связи даёт команду отшвартовывать нас. Причал "Комсомольская" появляется по правому борту.
Выхожу на палубу несколько озадаченный, механически начинаю разматывать канаты - отсутствие какой-то 10-миллиметровой детальки ставит ситуацию с ног на голову, казалось бы - такая мелочь, а вот ведь... Наши корабли уже ничего не связывает, когда на палубе теплохода откуда-то появляется капитан и успевает передать мне полукруглую железочку: "Вот, возьмите! Она значительно больше, но можно подточить!". Одновременно он отдает какие-то команды, Лёха в рубке заводит наш мотор и борта кораблей расходятся. Только успеваю, что помахать "Берегине" вслед. В кармане остаётся пятитысячная купюра, заранее заготовленная в качестве закрепления нашей бесконечной благодарности...
К "Комсомольской" подходим так, будто это для нас привычный и ежедневный маневр - буксир освободил нас буквально за сотню метров от пристани и мы, моментально изменив курс, мягко встали в самом начале пирса, ловко пришвартовавшись к толстенной "банке". Настроение - на подъеме! Просто не терпится быстрее привести машину в порядок и попытаться пройти как можно больше до темноты! Из рации в какой-то момент раздаются переговоры "Берегини" со следующим, четвертым шлюзом. Соображаю, что можно спросить у капитана хотя бы номер телефона и перечислить потом деньги к нему на счет, пытаюсь связаться. Но - тщетно. Наша портативная рация до них уже "не добивает", а их мы слышим потому, что у них - мощный корабельный передатчик... Жаль. Однако - за работу! Лёха уже протягивает мне новенький напильник, над покупкой которого ещё несколько дней назад потешался в супермаркете. Я беру инструмент и всем своим видом демонстрирую Просветленного Мастера, способного предвидеть.
Полчаса работы, поворот ключа, рокот мотора и самое главное - бодрая струйка, весело льющаяся из сливного отверстия в правом борту!
Захлёбываемся от сладкого привкуса победы! Я незамедлительно высказываю мнение о неслучайности наименования корабля-спасителя. Лёха соглашается. А как ещё?
Запись в судовом журнале: "21:40 отходим от причала Комсомольская к 4-му шлюзу"
По ссылке - описание теплохода "Берегиня": http://frocush.livejournal.com/86823.html
Восстанавливая события, с удивлением обнаруживаю в судовом журнале записи, свидетельствующие, что вечером этого дня мы успели пройти не один, а два шлюза - 4-й и 3-й. Никаких происшествий на этом этапе не было. Публикуемая фотография совершенно точно сделана у одного из двух указанных шлюзов, т.к. под закат ни в один из других дней мы не шлюзовались. Только вот возникает вопрос - куда исчезла "Берегиня", которую не видно на картинке и которой нет в моих воспоминаниях? Очевидно, что если бы мы догнали теплоход-спаситель, я обязательно снова предпринял бы попытку отблагодарить его команду деньгами. Однако таких мыслей у меня больше не возникало, при этом куда-либо свернуть или незаметно пришвартоваться "Берегиня" не могла, так как канал на этом отрезке - это просто узкая полоска воды.
[700x525]Запись в судовом журнале: "22:30 3-й шлюз на сегодня последний, 2-й утром".
Перегон между 3-м и 2-м шлюзом предстоял очень продолжительный и было очевидно, что нас ждет ночёвка на канале. Мест, подходящих для швартовки, впереди было не так много - возможна была швартовка близ города Дмитров, какой-то там то ли клуб, то ли база должны были быть, если не ошибаюсь. Затем можно было попробовать переночевать на неком организованном частном причале, расположенном чуть дальше. Ещё, судя по лоции, имелось в одном месте значительное расширение канала, также теоретически позволяющее остановиться. Ну и последним вариантом являлась пристань "Ударная", которая в моем понимании должна была представлять копию причала "Комсомольская".
Первые два места мы по каким-то причинам миновали, решив в итоге для себя, что ночёвка у берега на разливе или у пристани "Ударная" - самые подходящие для нас варианты.
Окончательно стемнело. Ориентироваться по месту было весьма сложно, так как на берегах справа и слева царило незнакомое однообразие и в какой-то момент, может быть через час хода, а может и через больший промежуток времени, нас посетили сомнения касательно того, а не пропустили ли мы искомое расширение канала?.
Однако вскоре правый берег начал удаляться и темноте показалась пара лодочек, стоящих на якоре под горящим топовым огоньком. Такой вариант ночёвки был не слишком интересен. Якорь у нас имелся, однако его эффективность не была испытана. При этом перспектива проснуться посреди фарватера под бодрые гудки надвигающегося из утреннего тумана, например, трехпалубного круизного теплохода - не радовала вовсе.
Оставался последний вариант с поименованной пристанью, которая не заставила себя долго ждать и на которой вовсю кипела жизнь - прямо у самой причальной стенки стояла то ли "восьмерка", то ли "девятка", из-под поднятой задней двери которой доносилась громкая музыка. По причалу были рассредоточены люди, вероятно, молодежь. В свете включенных фар кто-то энергично двигался.
Провести вечер в обществе местных "ягуарщиков" не хотелось ещё больше, чем ночевать на якоре. Весьма уныло мы проследовали мимо "Ударной" и метрах в двухстах за ней случайно заметили белеющие в темноте по левому борту аккуратные и довольно протяженные мостки.
Вернулись, подошли. Да, мосточки были капитальные, к ним вела аккуратная добротная лестница, являющаяся продолжением идущей через плотную стену прибрежного кустарника тропинки. Швартовались как-то долго и неуклюже, мотая длинные концы вокруг не то деревьев, не то столбов. В эфире появился некий буксир, однако мимо нас он так и не проследовал. Было понятно, что он заночует где-то поблизости.
Запись в судовом журнале: "1:15 встаем близ причала "Ударная"
Накрыли в рубке нехитрый стол, нормально так приняли "За Победу!". Поужинав, Лёха снова ушёл спать в каюту, а я, в чем был, растянулся на шезлонге, трансформируемом некое подобие топчана. Заснули моментально.
Проснулся рано. Сон в одежде, да ещё в полусидячем состоянии не приносит облегчения и потому на палубу я вылезал кряхтя и потирая затекшие и сопревшие конечности. На улице было светло, солнце только начинало подниматься, но его ещё не было видно из-за высоких зарослей на берегу. Всё было влажным от росы, что, в совокупности с саднящим горлом, говорило о том, что лето уходит и ночи уже очень прохладные.
Огляделся. Сквозь рваные клочья тумана виднелась пристань "Ударная", она была совсем рядом, мы действительно отошли от её оконечности не более пары сотен метров. Пристань оказалась очень длинная, не чета "Комсомольской". Большую часть причальной стенки загораживала огромная баржа, которую толкал появившийся накануне в вечернем эфире буксир.
Поскольку у меня имелись не терпящие промедления дела на берегу, я наскоро привел в порядок свой внешний вид, прихватил заветный рулончик и поскакал по скользим мосткам. Лесенка, тропинка, "арка" в высоченной акации или подобных кустах... На мгновенье я даже замер, ибо увиденное мной было не то, чтобы чем-то необычным, просто весьма неожиданным: передо мной раскинулось большое футбольное поле с полноразмерными воротами, за полем - чередовались сады и огороды (по календарю стояло время сбора урожая и разноцветные плоды были заметны даже издалека), за ними, уютно прижавшись к лесу, стояло двухэтажное панельное здание, около двух подъездов которого жильцы припарковали какие-то вполне приличные машины.
"Вот уж не будет проблем, если аккумулятор снова разряжен" - подумал я и, рысцой перебежав поле, решил все свои вопросы за футбольными воротами с правой стороны. Далее неспеша обошёл окрестности и немного поживился овощами-фруктами - припасы наши подходили к концу и малость огурчиков да яблок лишними не оказались. При этом на соседнем огороде, несмотря на ранний час, уже кто-то хлопотал, но на моё появление реакции не последовало никакой.
Возвратившись, я застал Лёху за утренним туалетом. Наскоро умывшись сам, распутал швартовые. В это время Лёха без труда завел двигатель. Завтракать решили в пути, чтобы не терять время - для быстрого шлюзования нужно было держаться той самой баржи, пришвартовавшейся к "Ударной" в ночи.
Запись в журнале: "7:50 выход ко 2-му шлюзу"
Через какое-то время мы уже с аппетитом ели остатки хлеба, сыра и вкуснейшие хрустящие огурцы. Очень хорошо это помню, так как именно огурцы были просто замечательными! Ещё помню, как Лёха выплёвывет-выкидывает недоеденное яблоко - Антоновка тоже была в каноническом исполнении, на ооочень большого любителя. После завтрака еды почти не осталось - в продуктовом ящике катались банки с горошком и голубцами. Всё, что было не консервированным к этому моменту было либо съедено, либо испортилось. Однако уныния это не вызывало. По нашим расчетам мы гарантированно должны были прибыть в Калязин сегодня, 18 августа, в воскресенье.
Запись в журнале: "10:30 2-й шлюз"
Нет никаких воспоминаний об этом шлюзе, будто не было его вовсе. Но он был, как без него. Просто всё прошло без происшествий, а разделившие с нами камеру (в хорошем смысле) суда не отличались никакими особенностями.
Очень быстро подошли к первому шлюзу. Согласно указаниям диспетчера нам было предписано ожидать команды и мы поначалу просто пошли на тихом ходу, осматривая берег на предмет швартовки. В нескольких сотнях метров был удобный причал с запрещающей швартоваться табличкой. Поперек нашего хода сновали какие-то моторки и было не очень уютно. Переждали в дрейфе.
Место это знаменательно тем, что на одном из берегов канала расположен второй по величине в мире памятник В.И.Ленину (37 м. с постаментом). На другом берегу, напротив памятника Ленину, стоял аналогичный по размеру памятник И.В.Сталину, который был демонтирован в годы разоблачения культа личности и на месте которого теперь осталась только вымощенная площадка да идущие в никуда ступени
Получили команду шлюзоваться вторым бортом с неким маломерным судном, что меня несколько напрягло, так как этот вариант не вписывался в отработанный до автоматизма на предыдущих девяти шлюзах чёткий алгоритм действий.
Принимающим нас бортом оказался опрятный покрашенный в голубой цвет кораблик проекта "Мотоневодник", то есть того самого, который послужил "донором" и для нашей лодки. Вот как он выглядит в первозданном, нетронутом модернизацией виде
Труба на баке - это именно печная труба! Каюта на данном проекте в оригинальном исполнении представляет собой сужающееся к носовой части трюмное пространство с двумя узкими скамейками по бортам, которые упираются в самую настоящую печку-буржуйку!
Владельцем-капитаном голубого кораблика был преклонных лет дедулька в капитанской фуражке, весьма при этом шустрый и бойкий. Бородку он, правда, носил, скорее, профессорскую, да и судя по манерам в основное, свободное от речного хобби время, занимался каким-то интеллектуально-сидячим трудом. Роль матроса выполняла его супруга, женщина тучная и суетная. Швартовка давалась ей с заметным трудом, судно то и дело поворачивалось носом к фарватеру, в связи с чем диспетчер не скрывал своего раздражения:
- "№......, дальше от ворот встаньте! Вперед продвиньтесь! (через минуту) №......, прием! Вы указания диспетчера слышите? Ворота закрываться будут сейчас, а у вас на корме лодка! Вперед продвиньтесь!"
Мы болтались рядом, не решаясь сблизиться для швартовки. Я даже запросил диспетчера и поинтересовался, не изменит ли он схему шлюзования, очень уж мне не хотелось крепить канаты к этими горе-речникам. Но диспетчер проигнорировал запрос, дав, видимо понять, что ерунду я сморозил несусветную ибо такие как он решения не меняют из-за всяких пустяков, типа неловкого матроса на маломерном судне.
За кормой затормозившего шлюзование кораблика висел небольшой ботик. Был он либо аллюминевый, либо оцикованный. Хороший ботик. Однако было в нем что-то "кастрюльное", отчего весь представленный комплект, включающий древний мотоневодник с немолодой командой, выглядел ещё нелепее.
Тем временем, тихонько матерясь, дед включил подруливающие (неслыханная роскошь для подобного "рыбачка"), прижался поближе к стенке, затем вышел на палубу, чтобы помочь своему несуразному матросу. Когда все концы, включая наш такелаж, были плотно натянуты, он "выдохнул" и принялся рассказывать, чем и как оборудован его "рыбачок", какие переделки претерпел. Мы, без преувеличения, слушали с трепетом и уважением - дядя оказался настоящим энтузиастом и за долгие годы вложил в свой проект, по нашим прикидкам, минимум несколько десятков тысяч долларов, получив в итоге редкую по степени сохранности и прекрасно оснащенную ретро-лодку. Печки-буржуйки, кстати, на ней, конечно же не было. Вместо неё практичный судовладелец установил автономную систему отопления, также работающую на дизельном топливе, но функционирующую независимо от основной машины.
Запись в журнале: "13:18 выход из 1-го шлюза".
Шлюзование завершилось. Мы впервые прошли всю систему, от 10-го до 1-го шлюза. Теперь перед нами раскинулась Волга, широченная, с разбросанными там и тут зелеными островами. Выходящий из шлюза флот набирал скорость. Помахал рукой седой капитан ретро-лодки, которая резво устремилась вперед. Встала на фарватер баржа, ночевавшая с нами у "Ударной". Предстоял дневной переход, который мы оценили как приблизительно четырех- или пятичасовой. Во мне с одинаковой силой боролись желание остановиться с целью приготовления на костре голубцов и желание поскорее оказаться в пункте назначения, где горячий душ, жаренная картошка и семья, возглавляемая милым "Вождем краснокожих" - шаловливой малышкой-дочкой. Судя потому, что Лёха на остановке не настаивал, он испытывал схожие эмоции.
- Мих, давай кукурузу пополам?
- Начинай...
Шёл, наверное, второй час с момента выхода из 1-го шлюза. Мы двигались по фарватеру широченной в этих местах Волги и искать место для стоянки означало причаливать к берегу, который, как правило, был довольно далеко. Немногочисленные же острова окружали заметные отмели. В общем, делать что-то, чтобы пришвартоваться и выбраться на берег решительно не хотелось. Кроме этого жаркое солнце в совокупности с равномерным шумом машины гипнотизировали и подавляли активность.
В предыдущей записи я неверно указал в числе оставшихся припасов горошек. На самом деле это была консервированная кукуруза, съесть которую прямо из банки я согласился не раздумывая. Надо сказать, что мне, как будто, полбанки хватило, даже возникло желание сделать что-то конструктивное. Забравшись на палубу, я потихоньку собрал и сложил по упаковкам лодку, которая, превратившись в мягкий баул, незамедлительно стала выполнять роль гигантской подушки, водруженной у изголовья постели из спасательных жилетов (баул и желтеющие перед ним жилеты заметны на следующем фото).
Записи в журнале: "15:45 мост Кимры. 16:55 с.Белое правая сторона Церковь. 17:20 Белый городок."
Время как будто остановилось. Казалось бы, беззаботная водная прогулка, но как уже хочется добраться до пункта назначения! Раз в 15-20 минут меняемся местами - один за штурвалом, другой - бездельничает. И то и другое по-своему невыносимо, что стоять рулевым на подгибающихся через какое-то время ногах, что валяться на палубе, где уснуть не даёт окрик рулевого, заметившего "отключку" друга и протестующего против такого распределения ролей.
- Мих, а голубцы холодными можно есть?
- Не знаю, Лёх...
- Я съем, будешь половину?
- Нет.
Кажется, что Лёха расправляется с банкой за минуту-другую. Чертов голод! Если бы в этот момент в наших запасах оставалось литров пять пива и побольше не требующей приготовления еды, этот этап перегона проходил бы веселее.
Однако, есть "свет в конце тоннеля" - в том месте, где в Волгу впадает река Нерль к нам должен подойти наш друг Глеб, когда-то - участник корабельного проекта. Его дача несколькими километрами выше по течению впадающей в Волгу реки. Лёха что-то говорил о том, что Глеб привезет пиво и я уже не нахожу себе места от нетерпения.
Входим в условленный район встречи, никого нет, сбавляем ход. Видим вдалеке стремительно двигающуюся точку, которая через десятки секунд превращается в моторную лодку. Это Глеб с женой и собакой. Так они увидели нашу лодку в момент встречи
Корзина со снедью опустошается в одно мгновенье. Пива не много и нет ничего вкуснее и желаннее в этот момент - пьем маленькими глотками, растягивая удовольствие. Болтаем о чем-то, пожалуй, недолго. Фотографируемся. Именно эти фотки я долго ждал, но получив - разочаровался. Однако выложу ещё одну. На ней Глеб, пиво и наши счастливые лица))
Прощаемся. Лодка Глеба исчезает в фиолетово-малиновых закатных просторах. Я усаживаюсь на баке, Лёха правит в сторону фарватера мимо темнеющего справа острова. Корабль набирает ход, у меня в какой-то момент возникает ощущение, что мы двигаемся рисково, однако гоню тревогу, ибо после пива хорошо, закат очень красивый и какие вообще могут быть проблемы? Примерно такие мысли и разбивает долгое, нарастающее шипение, которое я буквально чувствую пятой точкой. 2:1 в соревновании "Сядь на мель". Лёха действительно проложил курс вплотную с островом и отмель не заставила себя ждать. Вскакиваю. По ощущениям и продолжительности скольжения корпуса по дну, мне кажется, что заползли мы много дальше, чем в первые два раза.
Откуда-то подкатывает едва ощутимая злоба - слишком уж умиротворенное состояние рассыпалось в связи с произошедшим и совсем не хочется за какие-то считанные километры до пристани, в надвигающихся сумерках, прыгать в воду, толкать, качать, тащить... А как не хочется ночевать здесь, при худшем развитии ситуации!!! Хожу туда-сюда, стараюсь не показывать эмоций, не хватало ещё исполнить такой финальный аккорд в столь славном переходе. Однако всё разрешается как обычно - "сели" мы, вероятно, снова на песок, винт быстро вымыл грунт из под киля и корпус легко и быстро выскользнул назад.
Это было завершающее приключение в данной истории. После него мы ещё часа три шли в темноте. Желание поскорее закончить путешествие преобладало над здравым смыслом - мы "срезали" расстояние, проходя мимо фарватера и рискуя застрять между берегом и островами. Однако вот торчит из воды едва различимая колокольня, после которой каких-то 15 минут хода до яхт-клуба, где нас ожидают на гостевом причале, подтвердив готовность по рации. Немного жаль, что не получилась торжественная встреча - дочка хотела приехать на причал встречать папу, а папа хотел, чтобы его встречала дочка...
Запись в журнале: "23:05 Калязин"
Перегон состоялся. На следующий день мы с Лёхой не увиделись, я носился по городу на велосипеде (машина-то осталась в КВТ "Круиз" в Капотне), пытался организовать запланированный на следующие выходные подъем корабля, но ничего у меня не получалось. Я как будто утратил связь с сухопутной реальностью и логики в моих перемещениях не было никакой. Трезво оценив собственную временную неадекватность, вернулся в дом и наутро уехал в Москву.
Потом, уже после того, как корабль был поднят и перевезен ко мне на участок, через несколько недель после перегона, Лёха расскажет мне, как просыпается по ночам и, глядя через окно на свет от фонарей и стоящих напротив домов, не сомневается, что это огни, освещающие шлюзовую камеру. Вскакивает. Бежит к этому окну, чтобы убедиться, что это не шлюз. Не исключая, всё-таки, при этом, что он просто уснул на перегоне и на самом деле он по-прежнему в лодке... Я отвечаю, что проснувшись на следующее после перегона утро и увидев длинное узкое окно под потолком, какого не было и нет в нашей рубке, первое, о чем я подумал: "Другой корабль..." Или рассказываю, что будучи уже в московской квартире, просыпаясь ночью и видя себя в постели, успокаивался мыслями о том, что сейчас я просто на очень большом судне, где такие огромные каюты с настоящими кроватями и бельем. Соглашаемся с тем, что немножко и не надолго сошли с ума, что приключение было Большое, эмоциональное и незабываемое. Я говорю, что будет жаль, когда мы перестанем вспоминать детали и обещаю всё-всё изложить, написав небольшой рассказ. Рассказ, в котором я сейчас уже ставлю точку. С небольшим сожалением. Потому, что такие истории бывают не каждый день. И всегда немного жаль, когда они заканчиваются. Даже если это просто рассказ.))
P.S.
Несколько нелепо, наверное, будет сейчас произнести слова благодарности тем, кто их никогда не прочитает. Однако, пусть это будут некие лучи, которые, возможно, достигнут своих адресатов. Итак, спасибо нашему механику Виталию, который, как выяснилось, невероятным образом дистанционно со стопроцентной точностью умеет определять неисправность и давать правильные советы, позволяющие эффективно решать проблему. Спасибо украинцу Васе, доброму человеку. Спасибо персоналу 10-го шлюза, могли бы закрыть ворота навсегда перед такими клоунами как мы и всё бы закончилось, практически не начавшись. Спасибо Бородатому Человеку, что привез на тракторе аккумулятор к нашему обесточенному кораблю близ пристани "Хвойный бор". Спасибо диспетчеру 5-го шлюза, обаятельной и сообразительной девушке, наверняка очень симпатичной, за то, что догадалась пришвартовать нас к теплоходу "Берегиня". Спасибо перегон-команде теплохода "Берегиня", совершенно понятно, что их появление на нашем пути определило его продолжение. Спасибо нашим друзьям Сергею и Глебу, которые нашли время и поддержали нас на маршруте - это была хорошая психологическая разгрузка в целом, а в случае с Глебом ещё и подкрепиться удалось изрядно. Спасибо, конечно, дружище моему Лёхе - состоявшийся поход окончательно подтвердил, что мы горы вдвоем можем свернуть. Спасибо родным, маме, жене Маше, дочке Ане и брату, которые звонили, присылали смс, волновались неподдельно. Ну и дабы в суе никого такого не поминать, просто обращусь с благодарностью к высокому Небу, которое ночью звездным, а днем голубым куполом оберегало нас от неприятностей и наполняло силами.