Две недели гонялся за Ильей Глазуновым.
Вызванивал, выспрашивал, вынюхивал.
"Его нет. Позвоните завтра". Все, с кем я общался, как это водится, взяли мои телефоны, обещали перезвонить и, как водится, не перезвонили.
Пришлось брать его штурмом.
Узнал, что он в 5 вечера должен быть в своей галерее - отбирать картины для выставки в Омске. Отпросился со съемок. Приехал. Караулил. Дождался.
Поразило, что вокруг Глазунова всё очень пафосно - галерея, как говорила моя бабушка - "отгроханная"; свита, мало кого к нему подпускающая; охрана, вся в черном, с наушниками.
А сам он, заслоняемый столькими преградами - невысокий, неважно чувствующий себя, очень бледный пожилой человек с тихим голосом и слабым рукопожатием.
Такой контраст кажется неожиданным. Но по недолгом размышлении - правильным. Наверное, такого беззащитного человека и должен защищать этот многослойный кокон.
Сами переговоры с ним длились ровно пять минут.
Две недели жизни, оборванные телефоны, надоевшее самому себе официальное представление помощникам и секретарям - и всё это ради пяти минут.
А вообще мне не очень понравилась эта почти репортерская линия моей жизни.
Где-то и очень давно мы всё это уже проходили)