Обед
Домой я вернулась в прекрасном расположении духа. Мой мозг не требовал подпитки, а вот тело устало просило денег, отдыха, девочек, мальчиков, а еще больше – есть! Я не вняла капризам избалованного тела и побрела в комнату, за комп. С азартом врубив Интернет и аську, я занялась своими делами, даже не думая заглядывать на кухню до часиков этак 19 вечера, пока не вернутся родственники. Тело издало протестующий сип, но моя совесть беспробудно дремала вот уже несколько лет и сейчас просыпаться не собиралась.
Просидев за компом некоторое время, я все же решила сходить и пообедать.
С доброй улыбкой я открыла холодильник.
Закрыла.
Открыла снова, задумчиво посопела, затем мысленно ругнулась и вновь захлопнула коварную дверцу.
Еда не появлялась.
Я понимала, что все больше хочу кушать.
Пройдясь пару раз по кухне, (я сама себе начала напоминать стервятника), я вновь подрулила к холодильнику. Рывком распахнув дверцу, я уставилась на маааленький и страшный кусочек колбасы, одну сосиску и кетчуп.
В голове зрел коварный план по уничтожению последней еды в квартире. Я побрела в комнату и поискала деньги. Денег не оказалось. Я с ненавистью принюхалась – с улицы повеяло приятным запахом куриных котлеток…
Сражаясь с желанием погрызть стол, я достала кусочек колбасы и покромсала его так, чтобы он влазил на сковородку. Включив газ, я, с осознанием своего великодушия, (родители могут поужинать сосиской!), отправилась за комп. Открыв еще одну баечку Ольги Громыко, я начала читать про то, как она готовила супчик… Меня передернуло, но я мужественно дочитала до конца. В баечке они сытно ели, а у меня начали течь слюнки. Всхлипнув от жалости к себе, я поняла, что на кухне происходит что-то ужасное.
Н-да…
Моя славная колбаска уже начинала обугливаться по краям.
Я быстро перевернула ее, так как недожаренную липкую гадость я есть не собиралась. С чувством выполненного долга я пошла посмотреть, что творит в комнате Беська. Немного погоняв кошку по квартире, я вернулась на кухню.
Моя челюсть ударилась о сковородку, не веря своим зубам.
Колбаса сгорела...
Немного подумав, когда это она успела, я выложила ее на тарелку, художественно расправила…
Достала кетчуп и обильно залила многострадальную колбасу, чтобы не было видно гари.
Со вздохом подцепив ЭТО вилкой, я начала обедать. После первого же куска я поняла, каково это – быть драконом. Ну, или саламандрой.
В этот счастливый момент позвонила мама и сказала, что она приедет позже, а я пока могу что-нибудь найти в холодильнике и поесть, так как она купит еду, но я к этому времени уже умру от голода. Порадовавшись оптимизму мамы, я побрела на кухню, смутно осознавая, что я умру не от голода. Выкинув колбасу от греха подальше, я достала сосиску и кинула ее в воду, думая о том, что с ней-то точно ничего не должно произойти. Вообще-то я умею готовить. И даже хорошо. Но сегодня мне просто хронически не везло. Я мыла посуду, оставленную родителями утром, а сосиска в это время мирно варилась, ехидно готовя мне пакость. Я поставила посуду на место, повернулась к плите…
Она разварилась просто на гхыр.
Гневно рыкнув, я выудила ее из воды, обмакнула в кетчуп, (да, я извращенка), и стала жадно поедать, с удовольствием глядя на голодную кошку, грызущую эти кошмарные кошачьи сухарики типа Kitekat. Запив весь этот ужас стаканом молока, я отправилась дочитывать очередную байку Громыки.
В голове крутилась назойливая мысль, что я пообедала. Мое тело же утверждало, что я изнасиловала свой желудок в особо извращенной форме.
А я подумала – а ну его на гхыр! Что с нас, с темных, взять? Кроме извращенной формы мазохистского (!) обеда…