Итоги



Я ухожу оставляя горы окурков

Километры дней, миллионы придурков

Литры крови подаренной или потерянной.

Оставляю друзей, тех что наполовину

Себя на радиоволнах, коротких и длинных

Осчастливленных мною и обиженных мною.


Терзает ночь мои опухшие лики

Я ничего, ничего об этом не помню

Моя любовь осталась в двадцатом веке

И снова ночь. Стрела отравлена ядом

Я никогда, никогда тебя не оставлю

Ты полежи со мною неслышно рядом.

Я ухожу оставляя причины для споров
Мою смешную собаку, мой любимый город
Недокуренный план, гигабайт фотографий.
Оставляю мечту, может кто-то захочет
Три тетради сомнений моим неровным почерком
Деньги в банке и многих себе подобных.

Терзает ночь мои опухшие лики
Я ничего, ничего об этом не помню
Моя любовь осталась в двадцатом веке
Ночь. Стрела отравлена ядом
Я никогда, никогда тебя не оставлю
Ты полежи со мною неслышно рядом.



В ресторане


С душой Достоевского, с комплексами Блока

Я в ресторане сидел, меня тошнило от сока

Судьбу разъел как бронхит - синдром Льва Толстого

Непротивление - слева, справа - грубое слово

Господь сорвал голос, Его мало кто слышит
Но жизнь и так хороша и поэтому дышит
Моя любовь к миру слева, там где пышная Клава
Где ест яблоки Ева, где моя слава

Боже, как хорошо, как легки эти двери
Я в них спокойно вошел, на блюдах птицы и звери
Я немного грустил, как могила Шагала
Спросили - кто виноват? Ответил - выпили мало

Но тут ты появилась и этот бред вспыхнул храмом
Я как старый Дионис, стал мифологическим срамом
Как на невольничьих рынках - стояла Родина голой
На подмостках Европы, с крылами до пола

Я забыл кем я стал, и я проклял искусство
Понял я, что давно боялся этого чувства
Я с тоской Мондельштама упал на колени
Прости меня, я люблю твои овалы и тени

И вдруг что-то влетело в эту щель между нами
Что-то сверкнуло и толпы радостной пыли
По проспекту поплыли, неся в руках знамя
Ты узнала меня и мы секунду любили...
И мы секунду любили...
И мы секунду любили...
И мы секунду...



Фома


Я часто не верю, что будет зима,

Когда душной ночью лежу на полу

И мажу сгоревшую спину кефиром -

Глупый Фома без креста и квартиры,

Мне даже не верится, что я живу.

И мажу сгоревшую спину кефиром -

Глупый Фома без креста и квартиры,

Мне даже не верится, что я живу.

Я часто не верю, что на небесах
Нашей любовью архангелы правят.
Ты молча уйдешь, я останусь один,
Несвежий покойник на похоронах,
Не в силах обряд этот чем-то исправить.
Ты молча уйдешь, я останусь один,
Несвежий покойник на похоронах,
Не в силах обряд этот хоть чем-то исправить.

Жизнь наша - поле ряженых мин.
Я брел по нему, я метался на нем.
И видя, как клочьями рвется мой друг,
Я верю с трудом в очищенье огнем,
И часто не верю в пожатие рук.
И видя, как клочьями рвется мой друг,
Я верю с трудом в очищенье огнем
И часто не верю в пожатие рук.

Я часто не верю Большому Себе,
Когда замираю личинкою малой
Под пыльным стеклом в летаргическом сне,
Я часто не верю в слова-одеяла
О том, что еще мы с тобой на коне.
Под пыльным стеклом в летаргическом сне,
Я часто не верю в слова-одеяла
О том, что еще мы с тобой на коне.

Распухшая ночь сдавила виски,
На лике ее фонари отцветают.
Я шабашу на кухне в дырявом трико,
Под тяжестью строк волоса облетают.
Как хочется верить в свое ремесло.
Я шабашу на кухне в дырявом трико,
Под тяжестью слов волоса облетают.
Как хочется верить в свое ремесло.



Данными стихами я просто выражаю мое сегодняшнее настроение.

Прошу не считать меня плагиатчиком. Я не в кой мере не считаю себя ни Шагалом, ни Достоевским, ни Мандельштамом, Ни Толстым, ни Блоком.
Спасибо Земфире и Ю.Шевчуку.