Боюсь в беду чужую погружаться,
хватает бед своих - других не подниму;
я не привык душой на людях обнажаться,
про неудачи я свои, уж точно, никому не расскажу.



Бывает, когда делать нечего,
и всё надоело до чёртиков,
когда нечем раны залечивать,
и нечем цитаты подчёркивать, -
ненужной становится музыка,
а люди - невыносимыми
надутыми злыми арбузами,
иль кислыми мандаринами.

Все мысли бредовые, рваные...
На сердце - лампада остывшая...
Не буду я водку поганую!
Она ни к чему. Это лишнее.
Найду телефон позаброшенный,
прикрою ресницы усталые
и вызову номер из прошлого
уже позабытый, казалось бы...

И голос далекий, насмешливый
ударит - прямо по темечку -
и вспомню себя я прежнего,
всё щёлкавшего, как семечки.
Но как мне любить далёкую?
Cебя-то не получается...
А лампа вверху кособокая
змеёю шипит, качается...

Шевелится тень облезлая,
напомнив простую истину:
Что мог я ей дать полезного?
Свой взгляд? Да стихов три листика?
Вздохнув, я нажму на клавишу
и голос - такой насмешливый! -
исчезнет в дали, мерцающий
несбывшимися надеждами.
[437x710]