[240x207] Четвертная – мать родная,
Полуштоф – отец родной,
Сороковочка – сестрица
Научили водку пить.
Научили водку пить,
Из Москвы пешком лупить.
Примерно так весело распевали в позапрошлом веке белорусские "гастарбайтеры", меряя шагами расстояния меж верстовыми столбами по Могилевскому тракту, возвращаясь домой из Белокаменной. И то правда – чего не петь после чарки водки? И чего ее не пить, кристальную,если сезон позади, деньги в кармане, а дом впереди. Артелью безопасно, а с песней и водочкой и дорога короче.
Любили ее, слезоподобную, в народе. Любят и сейчас. Вот только чарками пьют все реже. Больше "по сто грамм" да "по сотке", объединяя для удобства два слова в одно. Никому и в голову не приходит, что сотка, кроме ста граммов и ста рублей, может означать что-либо еще. А вот, оказывается, может. Слово-то – старинное. А в старину, как известно, все было лучше, малое было значительно меньше, чем нынче, а уж большое, конечно, еще больше. Так и с соткой.
Раньше сотка или чарка как мера объема означала сотую часть ведра. Ну, так что же, скажут выпускники математического класса, быстренько разделив в уме десять литров на сто и получив те же самые 100 миллилитров или по простоте, пусть и неправильной, – граммов, которые подразумевают теперешние любители разговеться.
А то, что в старину это было. И ведро старинное – не чета советскому десятилитровому. Когда ведро уже было, на Руси, поди, и слова такого не слыхивали – литр. А объем ведра был таким, чтобы взрослый человек мог его полное унести. Потом уж, когда до литров додумались, ведро пересчитали, получилось в аккурат 12,3 литра. Ну, если уж совсем точным быть, то 12,299.
Вот и получается, что давешняя сотка покруче нынешней-то будет. За долгие годы директивного управления и всеобщей стандартизации "потеряла" она 23 миллилитра. И то верно. Мельчает народ. Ввысь тянется, а вот сотку настоящую осилить уже не может. А для тех, кто в древности сотку-чарку (в народе ее еще хитро окрестили жуликом) осилить не мог иль не хотел, по какой причине, была другая мера, помельче раза в два. И называлась мера та шкаликом.
Слово шкалик пошло от голландского skaal. Догадываюсь, что и мера мельче чарки тоже из "басурманских" краев на Русь занесена была. Что с них взять! Куда им худосочным до хлебного народа! Вот и пришли "цивилизаторы" со своими "достижениями" – придумали пить горькую мелкими дозами. Может, оно и выгоднее, эффект от применения мелкой посуды денег для достижения нужной кондиции меньше требует. Но не по-нашему, муторно медяки пересчитывать меркантильной выгоды ради. Противно русской душе мелочиться! Посему, видать и название шкалику народное придумали – мерзавец, или мерзавчик.
Широкой русской душе простор нужен. Посему богатыри разные, которых на Руси не перечесть было раньше, на чарку посматривали свысока. У них своя мера была – кружка. В кружку помещалось десять чарок. Вот уж, действительно, богатырем надо быть, чтобы столько в одночасье осилить! А ну как не одну кружку во пиру буйном "во здравие" поднять придется? Да-а, дела.
Сегодня популярный продукт фасуют в разные емкости. Разночинная фасовка, пригодная для большинства случаев жизни и не вызывающая лишней траты денег - обычная, круглого сечения, с высоким горлышком полулитровая бутылка. Большие красивые бутылки прямоугольного сечения нынче все без разбору принято называть штофами. Ну, как говорится: "Хоть горшком назови, только в печь не суй". Штоф, так штоф. Доля правды, конечно, в таком подходе есть. Но по старорусским порядкам это не совсем верно.
Слово штоф тоже "басурмане" западные к нам занесли, повелось оно от немецкого stof и обозначает меру объема в одну десятую ведра. И ведь что интересно: и объем, и даже перевод соответствуют кружке, о которой говорил раньше, а прижился штоф. Даже в Википедии штоф есть, а кружки нет. Любит наш народ все иностранное. Наверное, так же любит, как и прозрачную водочку.
От названия меры объема стали называть штофом и бутылку, в которую этот штоф помещался. Немного отвлекусь. Филологи, наверное, знают название этому старому феномену, который жив и поныне.
Когда на закате советской власти уничтожали ракеты средней дальности по какому-то договору с "друзьями"-американцами, в казахской степи под городишком Сары-Озек военные долго готовились к приезду "дружеской" делегации наблюдателей. Приехавший авангард заокеанского "десанта" все приготовления забраковал на корню, потребовал кусок чистой степи и попросил в степь эту довести канализацию и воду. Все остальное, мол, свое притащим. Не царское это дело - степных фаланг да скорпионов кормить, удобства по американским стандартам сами организуем и вам, аборигенам, покажем.
Как организовывались "удобства" и жилье - тема отдельная. Но местная вода американцам не понравилась. Ни в каком виде. Сколько они "наблюдали" процесс нашего разоружения, столько и возили из-за океана правильную водичку, упакованную в удобные двухгаллоновые пластиковые канистры.
Пустые канистры эти горой возвышались на окраине американского городка, а наши неискушенные прапорщики и офицеры при каждом удобном случае норовили одну-другую "прихватизировать". Так вот емкости эти незаметно как-то стали называть галлонами. Совсем как штофы в былые времена.
Но вернемся "к нашим баранам". Народ русский - широкий, щедрый, душевный, но страшно неорганизованный. Видать, посему штофы появились разные. Одновременно с обычным, "десятириковым", был еще "осьмериковый", который, в отличие от "нормального" собрата, был равен не десятой, а восьмой части ведра.
Кроме штофов получили распространение их более мелкие "родственники" - полуштофы - и еще более мелкие - штофики. Все семейство представляло собой приземистые четырехгранные бутылки с коротким горлышком преимущественно зеленого стекла. Если полуштоф - официальная мера объема, которой соответствовала и бутылка, то штофики, скорее всего, были самые разные и стандартизации не подлежали. Уж не знаю, по какой причине, но чаще всего для разлива водки, думаю, использовали полуштоф. Его еще назвали водочной бутылкой.