Да, ошибался я, насчёт того, что ошибался,
поэтому, в конце концов, и прав я оказался:
не всё то сливки, что сливают,
не всё то клады, что кладут.


Хаты крайние в деревне вытянулись в ряд,
пятницей - седьмой в неделе гнал Макар телят,
баба с воза соскочила прямо на пожар,
на горЕ свистели раки и звенел комар.
Слушали раскаты грома мужики, крестясь,
из пруда таскали рыбку милые, бранясь,
чёрный пёс лежал, отмытый в бане добела,
по теченью железяка вверх сама плыла.
Маму Кузьке показали - рухнул на бочок,
в лес смотрел, по горло сытый серенький волчок,
на чужие караваи рот не разевал,
но, с лица отпив водицы, зеркалу пенял.
Семеро, по лавкам сидя, лаптем ели щи,
от тюрьмы не зарекайся - кинуты лещи,
ветер лай собачий носит, караван идёт,
око видит, око просит, только зуб неймёт.
Дядьку в Киев с бузиною доводил язык,
семь раз мерил пулю-дуру молодецкий штык.
За небитого двух битых - к бабке не ходи,
замуж невтерпёж - пригрели змейку на груди.
Укатав по горкам Сивку, тешилось дитя,
сор домашний выносили, у виска крутя.
Наперёд пустили в пекло, подложив свинью,
гусь сбежал, скормив всю басню на ночь соловью.
[400x344]