Ноябрь. Утро. Поезд Выборг-Ленинград. А за окном желтеет осень, полная тоски, блокадники кругом, барыги, грязь и смрад, Колготки, пальчики, фонарики, носки.
Зеленогорск. И разом сотня потных тел с лукошками наперевес и прочею байдой в вагон вломилась. Вот напротив сел бомжара-садовод с кудлатой бородой.
Достал объедки: чем то тухлым понесло их разложил устроив на коленях стол и стал пихать в своё беззубое хайло жевать, пуская слюни и кроша на пол.
А вот в вагон вошёл блондин-дегенерат. педерастически-визгливым голоском Пиаря фуфел стостраничный, стал орать, до мелочей мне этот мерзкий спич знаком:
"Как можно излечить наждачкой геморрой, а флюс зубной обычным молотком" ну как же хочецца мне встать порой и пнуть урода в пах с размаху каблуком.
Вот пронеслась, воняя потом и мочёй, бабёнка с полной сумкой всякой хуеты: орешки, пиво, соевый кальмар кому ещё? как это вкусно всё - ну прям до блевоты
Стук двери... шёпот, звякание медяков. Зашли два ревизора. Этим некуда спешить. Бредут они. Их мысли где-то далеко они всегда возьмут свои законные гроши.
Нарисовался вдруг лохматый-недогитарист и струны теребя корявками, стал выть. Умри! Язык свой откуси! Но блядь заткнись! Дай божинька мне силы эти вопли пережить?
А за окном желтеет осень, полная тоски 63й, Белоостров, Комарово, Дибуны. Колготки, пальчики, фонарики, носки... как путь мой скучен, безнадёжен и уныл.
Удельная. Город из тамбуров, как унитаз всосёт в себя поганый человечий экскремент, вагон вздохнёт и поезд дальше понесёт "очистив кишки от дерьма" в один момент.
Вокзал "Финляндский"."Площадь Ленина" метро. И в питерцев поток, как в омут я вольюсь, по эскалатору сползу в голодное нутро, в клоаке каменного монстра растворюсь...