В момент не стало ностальгии,
когда спустя тринадцать лет,
в родной подъезд, в родной России,
я вновь вошёл,...как в туалет.

1.
Дело было под Питером, в пансионате.
Приехав, мы с женою первым делом вышли прогуляться вдоль Финского залива, предвкушая, признаться, тихие буколические радости… типа на берегу пустынных волн… типа единение с природой…

Какая там природа! Вдоль полосы прибоя – образцово-показательная помойка, как будто только что здесь, как раз на берегу пустынных волн, со страшной силой взорвался мусоровоз.
Пакеты из-под соков, гнилые доски, презервативы, строительная каска, женские трусики, канистра, куски полиэтилена, старый кроссовок, ведро, пластиковые стаканы, черенок ананаса, пивные сплющенные банки, оторванные руки детского трансформера, разломанный проржавевший ящик из-под болтов, оловянная ложка, крупные фрагменты сантехники — и бутылки, бутылки, бутылки…

Картина происходящих здесь народных гуляний ясно встала перед мысленным взором, и через пару минут я засобирался прочь с пляжа, желая покинуть сей берег прежде, чем меня стошнит прямо в натюрморт. Настроение было испорчено, казалось, окончательно.
Но мое душевное равновесие восстановила жена.
— Ты ничего не понимаешь, — мечтательно сказала она. – Посмотри! Просто тут случилось кораблекрушение, и все, кроме нас, погибли, и на берег выбросило обломки…

И я поглядел на натюрморт новыми глазами, и мы снова побрели вдоль берега, под крики чаек, одни в этом печальном пейзаже, в гармонии с суровым небом, пощадившим нас одних – мимо череды печальных напоминаний о погибших пассажирах.

И три дня потом, выходя на берег Финского залива, я с трудом сдерживал слезы, глядя на разломанный ящик, старый кроссовок, презервативы, канистры, оловянную ложку… И все всматривался в бутылки – нет ли там внутри записки?
Но ни одной записки не было.
Все погибли.


2.
А может, кто-то все-таки выжил.
Потому что в первую же ночь – это была ночь на воскресенье – со стороны залива раздалось глухое, но непрерывное «дум-дум-дум», как будто забивали сваи.
Источником звука был, несомненно, чей-то «кассетник», а «дум-дум-дум» было так называемой музыкой, под которую в наше время происходит так называемое «отдыхают».
Коттедж вздрагивал в предынфарктном ритме этой «музыки» — в буквальном смысле дрожали стены.

Я позвонил на рецепцию и попросил что-нибудь сделать с этим полуночным досугом, потому что в рекламе пансионата нам обещали домик в соснах возле залива, а забивание ночью свай в голову за те же деньги — не обещали.
Милая женщина на рецепции сказала, что попробует помочь, но помочь не смогла. Перезвонив через какое-то время, она честно объяснила мне, что там, на берегу, в настоящее время — гуляют…
— Так позвоните в милицию! — предложил я.
— Так это милиция и гуляет, — просто ответила женщина.
Занавес.

Газетку-то неправильно назвали, больше подходит название - "УТОПИЯ".
[467x639]