Люди сидели в квартирах.
Собака подыхала в подъезде.
Из её пасти текла слюна,
она дышала, так быстро,
что это было похоже
на шум вентилятора.
У моего приятеля
завелась подружка,
которая работала стриптизёршей
и он целыми днями дрочил
на её отсутствие,
В городе нечем заняться, это точно…
Собака начала дёргаться
мелкой дрожью,
её глаза - зелёные звёзды,
были ни на что не похожи,
кроме зелёных звёзд.
Я часто слышу этот вопрос –
почему только плохо? –
Собака умирала так долго,
мучительно, страшно и отвратительно,
что её ещё полуживую
выволокли во двор, заботливо
подстелив под неё старую тряпку.
Добрые люди.
Собаку тошнило так гадко,
её смерть содержала такие цвета,
которые я не видал никогда.
Я сидел напротив и наблюдал
ужасное поле битвы,
и визги собачьей молитвы
принимал за реальность
в её непростой красоте.
Я видел лишь то, что видел.
Собака подохла.


Я ехал домой и ненавидел
всё что меня окружало так долго:
люди, дома, тротуары, вокзалы,
рекламы в дерьме изумрудных ширм,
и в новостройках, с чёрными дырами выбитых окон,
сирены ментовских машин.