Мне двадцать шесть, и я стою у широкого окна гамбургского аэропорта. За окном, в утренних сумерках, медленно вырисовывается белый силуэт Боинга. Этот город, кажется, поглотил дождь, и его капли лениво стучали в стекло.
Я один. Не одинок, просто один. Стоял и смотрел в это бледное утро, в этот безумный апрель со стаканом кофе, приготовленного здешним автоматом, в одной руке. Техники в темных, со светящимися полосами, комбинезонах беспорядочно сновали вокруг самолета.
Остается надежда.
- Вам плохо?
Я медленно повернул голову вправо. Женщина. Лет тридцати. В безупречном и недорогом костюме и тревожными глазами. Я попытался улыбнутся, но безуспешно.
- С Вами все в порядке? – спросила она на немецком, но с легким акцентом, возвращая меня к реальности.
- Да, - ответил я и снова повернулся к окну. Она пожала плечами и отошла.
Сколько же я стою здесь? Стекло слабо отражало меня, и я медленно и удивленно вглядывался в свое отражение. Взъерошенные волосы, пустой стаканчик из под кофе. Но не это притянуло мое внимание. Другое.
Вглядываясь в очередное апрельское утро, я стоял у широкого окна гамбургского аэропорта и плакал.

январь,2007