Оказывается, лишить самого себя жизни сложно: затянуть вокруг шеи веревку, встав на табуретку в туалете с какой-нибудь дурацкой кафельной плиткой в нелепый цветочек – глупо; наглотаться таблеток, запив их алкоголем, скажем, купленной к такому случаю бутылкой клюквенной Финляндии из магазина напротив – противно; спрыгнуть с крыши здания в двенадцать этажей, да даже в пять – страшно; перерезать вены кухонным ножом, сидя в ванне, наполненной горячей водой – банально; пистолет не достать.
Иногда она звонит мне – обычно ночью – и плачет, не произнося ни одного слова. И я тоже не произношу ни одного. Спустя четверть часа она кладет телефонную трубку. Я еще некоторое время разглядываю свою трубку, как будто надеюсь, что гудки снова сменятся всхлипами, а затем аккуратно кладу ее рядом с аппаратом. В это время я уже сижу на подоконнике, потягивая что-то вроде водки с грейпфрутовым соком, а подо мной – по всему полу – стелется песок. Когда песок достигает подоконника, в синеве рассвета робко показываются первые солнечные лучи.
В иные ночи я не подхожу к телефону. Раздается несколько звонков, и он умолкает.

- Как ты? – спрашивает она.
- Я не знаю, как я.

Я встретил девушку, которая пахнет летним дождем.
В моей голове песок превращается в причудливые узоры – облака.

- Почему ты не спишь ночами?
- Размышляю, как мне покинуть эту планету.