Прошло три года и она, наконец-то, написала мне. Неведомый почтальон положил конверт в мой почтовый ящик с утра, когда за окном шел снег. Снег белыми пушистыми хлопьями опускался на город, окутывая крыши, дороги, деревья и редких прохожих, дрожащих от мороза на автобусных остановках.
Прошло три года и она, наконец, написала мне. Неровным, но разборчивым почерком на обычных тетрадных листах. Я открыл окно и впустил снег к себе. Я так и стоял у окна, стоял так до самого вечера. Не пошел на работу, не бродил у зимнего моря, не пил кофе или чай с корицей, не отвечал на телефонные звонки.
Словом, не делал ничего.

Вечером я захватил прочную веревку и поднялся на чердак. Закрепил один конец на деревянной балке, идущей через всю крышу. Другой конец я обмотал вокруг шеи и встал на хлипкий табурет.
«До чего же я глупо выгляжу сейчас», - думал я.
«До чего же я жалок, до чего доведен»…
На глаза навернулись слезы. Их становилось все больше. Сначала не выдержал табурет. Я рухнул вниз, веревка сдавила горло. Затем не выдержала балка – во всем были виноваты дожди. Куда-то обрушились обломки черепицы. Я долго лежал на полу, не шевелясь.

Утром я собрал чемодан и уехал. Уехал из этого города навсегда.
Через несколько дней я выбрался к морю и поселился на маяке. Познакомился с престарелым смотрителем маяка, который разрешил мне остаться. Так я обрел дом и работу. Осенью старик меня покинул, и я снова остался один.

Прошло три года. Если быть точным – три года, два месяца и шестнадцать дней. Я повстречал не мало невообразимых рассветов и закатов, штормов, выносивших на мель корабли, туманов… Однажды, особо пасмурным утром я увидел ее. Она стояла у самого входа в маяк, не решаясь заглянуть внутрь.
Я открыл дверь, и мы поднялись на вершину мира. Мы стояли обнаженные перед окнами, заклеенными нотными страницами, обнимая друг друга и не произнося ни слова. Особенно пристально с нотного стана нас разглядывал фа диез. И скрипичный ключ изогнулся в своей какой-то особой, неподвластной мне, печали. Ее мягкие прикосновения, наполненные шепотом моря, бросали мое тело в дрожь. В ту ночь она сказала мне:
- Я люблю тебя!

Когда я проснулся, ее нигде не было. Я обошел окрестности – тщетно. Она растаяла, растворилась – словно она и не появлялась здесь. Словно ее и не существовало. Словно это не ее губы и пальцы уносили меня этой ночью выше вселенной.
Я вернулся обратно и приготовил кофе. В тот день здание маяка, словно белоснежным одеялом, укутал густой, таинственный туман.